Потерянный разум. Страница 150
Да никакая развитая страна не делает конкурентоспособность высшим критерием. Вот, в Японии не импортируют рис, а покупают его у своих крестьян — в некоторые годы в восемь раз дороже мировой цены. Но японцам и в голову не придет потребовать, чтобы их сельское хозяйство было «конкурентоспособно». Оно для них обладает ценностью, далеко выходящей за рамки экономической выгоды. Но точно так же поступают и Западная Европа, и США. Чтобы защитить своих фермеров от конкуренции, США ежегодно дают им дотации в размере 100 млрд. долларов — почему же Россию пытаются столкнуть с этого «магистрального пути»?
Для нас критерий конкурентоспособности в большинстве случаев вообще несущественный. Прежде всего наше хозяйство должно обеспечить воспроизводство народа и страны, а уж потом надо определять, что мы можем выгодно (или даже невыгодно, если крайне нужна валюта) продать, чтобы купить что-то необходимое на внешнем рынке. Мы всегда производили и будем производить многие виды товаров, которые не могут или не будут конкурировать на внешнем рынке, и это бывают самые необходимые товары.
Вспомним недавнее прошлое. Русские крестьяне производили в год не менее миллиарда пар лаптей (пары хватало в среднем на пять дней). Это — огромное производство, требующее массу труда и сырья.
Л.В.Милов в своей книге о великорусском пахаре писал об этом крупномасштабном производстве: «Лапти на Руси доставались крестьянину путем затрат большого труда, времени и постоянной заботы. Вот что писал об этом в конце XVIII в. академик И. Лепехин: «В зимнюю пору мужик проносит лапти 10 дней, а в рабочую летнюю пору и в 4 дни истопчет. И так ему потребно в год по крайней мере 50 пар». Итак, на семью в 4 человека иногда требовалось до 150 пар лаптей (на сумму, примерно, в 1,5-2,5 руб.). Разумеется, на изготовление столь большого количества лыкового плетения необходима была затрата большого рабочего времени. Однако «свое» время не шло ни в какое сравнение с той суммой денег, которая необходима была бы для покупки кожаной обуви. Для покупки сапог себе крестьянин должен был продать четверть собранного хлеба, а для приобретения сапог жене и детям — еще две четверти» 310 .
Лапти эти никому на мировом рынке не были нужны, они были неконкурентоспособны абсолютно. Можно ли было их не производить? Нет, нельзя, потому что лапти были необходимы для жизни 50% населения России.
Парадоксально, но факт — нынешние реформаторы поступили почти буквально наоборот. Они свернули очевидно неконкурентоспособное, но столь же очевидно необходимое в России производство валенок и резиновых сапог. Не идут они на мировом рынке! Динамика производства этих «лаптей» представлена на рис. 4.
Допустим, говорить о лаптях и валенках претит интеллигентному человеку. Но ведь и автомат Калашникова не по заказу мирового рынка был создан. Хотя его конкурентоспособность оказалась исключительно высока, при его разработке и производстве она никого не волновала. Даже если бы никто в мире его не покупал, мы стали бы его производить — для себя. Это сегодня российская армия не может купить отечественного оружия, и все оно идет на продажу в арабские эмираты. Но это — историческая аномалия, гримасы кризиса.
Как ни странно, пример с лаптями в разговорах воспринимается скептически даже среди прагматиков. Мол, Запад потому обходится без лаптей, что наладил промышленное производство хорошей обуви. Вот и нам надо так поступать, а для этого следует участвовать в конкуренции. Конкуренция — двигатель прогресса и т.д. А ведь это миф. Запад построил свою промышленность не благодаря конкуренции, а благодаря тому, что захватил и превратил в свои колонии 90% Азии, Африки, Австралии и Южной Америки. Мы же, чтобы построить промышленность, были вынуждены ходить какое-то время в лаптях, а потом в кирзовых сапогах, а уж потом прикупать нашим женщинам итальянские сапожки. Свои сапожки неважно получались, приоритеты у нас были другие.
Пример с лаптями кажется абстрактным потому, что мы как-то отучились видеть в простых примерах общую структуру проблемы. Возьмем другой пример, из нашего времени и очень близкий хотя бы части интеллигенции — жителям Приморья. В Приморье была своя энергетическая база для теплоснабжения — добыча угля. В начале 90-х годов всех вдруг стало возмущать, что шахты Артема и Партизанска неконкурентоспособны — в Австралии и Южной Африке уголь выходит дешевле, и никто в мире уголь Артема покупать не собирался. Исходя из догмы конкурентоспособности, эти шахты закрыли, а чтобы лапотники не попытались восстановить, их даже затопили.
Результат все помнят: шахтеры стали безработными, а города Приморья остались без угля (в Амурской области добыча угля сократилась в 7 раз). Можно было, конечно, купить уголь в Австралии или Южной Африке (как и крестьяне вполне могли купить вместо лаптей сапоги в лавке). Но оказалось, что это жителям Владивостока не по карману. Оказалось также (к удивлению многих), что без топлива батареи не греются. Мэрия Владивостока сначала снизила нормы температуры батарей, а потом часть районов и целые города были оставлены без тепла и заморожены. Крестьянину, не имевшему деньги на сапоги, в голову не пришло бы перестать плести лапти, а интеллигенции Приморья пришло в голову поддержать ликвидацию шахт. Вот в этой смене типа рациональности я лично вижу самый главный корень нашей национальной катастрофы.
Кстати, рассуждения о конкурентоспособности российских товаров являются схоластическими и по той простой причине, что свободная конкуренция — идеологический миф. Нельзя же поклоняться идолу, которого нет даже в виде деревяшки! Уже сто лет как мировой рынок находится под жестким контролем, и допуск на этот рынок определяется вовсе не качеством и ценой товаров. При СССР Запад закрывал от нас свои рынки политическими средствами, а теперь ту же роль играют нормы ВТО.
Но главное все же не в этом. Допустим даже, что есть эта самая конкуренция. Но ведь никуда не делись те массивные факторы, которые давали и дают конкурентные преимущества товарам Запада перед российскими товарами. Вот, в недавнем обзоре положения с иностранными инвестициями в экономику Казахстана дана такая справка: «По подсчетам российских экономистов, издержки производства сопоставимой конечной продукции, продаваемой на мировом рынке за 100 долл., составляют (долл.): в Великобритании — 121,5; в Германии — 110; в США — 93; в Японии — 89,5; в России (и в Казахстане) — 253. В новых индустриальных странах Юго-Восточной Азии этот показатель составляет около 60 долларов… Приведенные данные дают недвусмысленный ответ на вопрос, почему инвесторы идут в страны Юго-Восточной Азии и неохотно вкладывают капитал в экономику России и Казахстана» 311 .
Упомянем лишь самые очевидные, общеизвестные факторы, определяющие столь большую разницу в издержках. Запад имеет доступ к дешевым сырьевым и трудовым ресурсам (включая труд высокой квалификации) огромной «периферии» мировой капиталистической экономики — раньше колоний, теперь зависимых стран. Это позволяет резко удешевить товары при сохранении качества или повысить качество при низкой цене. Доступа к этим ресурсам Россия не имеет и иметь не будет, «место занято».
Запад благодаря мягкому климату и компактному расселению имел и имеет гораздо меньшие транспортные издержки и энергозатраты на единицу продукта, чем Россия. В книге «Почему Россия не Америка?» А.П.Паршев доходчиво объяснил, почему российские товары не смогут конкурировать с товарами не только Запада, но и Юго-Восточной Азии. Он показал величину только одних издержек, на отопление — уже и этого достаточно. На самых дотошных обсуждениях в ведущих экономических институтах серьезных возражений на выводы этой книги не последовало. Кстати, как и на выводы тех российских экономистов конца ХIХ века, о которых я сказал выше.