Дело в отеле «Семирамида». Страница 1

Альфред Мейсон

Дело в отеле «Семирамида»

Alfred Edward Woodley Mason

«THE AFFAIR AT THE SEMIRAMIS HOTEL»

© Астапенков А. А., перевод

© ИП Воробьёв В. А.

© ООО ИД «СОЮЗ»

1

Когда будоражащие приключения на вилле «Роза» подошли к концу, мистер Рикардо вернулся на Гроувнер сквер и возобновил лихорадочную, но бесполезную жизнь досужего ценителя искусств. Однако студии лишились своеобразия, художники уже не выглядели такими привлекательными, и даже русская опера казалась немного плоской. Жизнь являла собой сплошное разочарование, Судьба, как актриса в ресторане, взяла в руку деревянный пестик и помешала шампанское, так что оно выдохлось. Мистер Рикардо томился – пока не наступило одно незабываемое утро.

Он сидел за завтраком с унылым видом, когда распахнулась дверь, и в комнату влетел тучный квадратный человек с выбритым до синевы лицом французского комика. Рикардо, издав радостный возглас, вскочил и бросился к новоприбывшему.

– Мой дорогой Ано!

Он схватил посетителя за руку, словно желая убедиться, что здесь, во плоти, стоит тот самый человек, с которым были пережиты самые острые ощущения в его жизни. Затем повернулся к своему дворецкому, продолжавшему блеять в дверях возражения по поводу бесцеремонного вторжения французского детектива.

– Ещё прибор, Бертон, немедленно, – вскричал он, и, как только они с Ано остались одни, спросил: – Каким добрым ветром занесло вас в Лондон?

– Дело, мой друг. Исчезновение золотых слитков на пути между Парижем и Лондоном. Но оно закончено. И сейчас я отдыхаю.

Огонёк, который внезапно вспыхнул в глазах мистера Рикардо, так же внезапно и погас. Ано не обратил никакого внимания на разочарование друга. Он схватил мелкую серебряную вещицу, украшавшую стол, и поднёс её к окну.

– Всё, как всегда, мой друг, – воскликнул он с усмешкой. – Гроувнер сквер, «Таймз», открытая на финансовой колонке, и поддельный антиквариат на столе. Именно таким я вас и запомнил. Весь мистер Рикардо в одном предложении.

Рикардо нервно рассмеялся. Он помнил смущающе-саркастические замечания Ано и даже постеснялся отстаивать подлинность своего серебра. Впрочем, он и не успел бы – снова распахнулась дверь, и появился дворецкий. На этот раз один.

– Мистер Кэлледайн желает побеседовать с вами, сэр, – сказал он.

– Кэлледайн! – вскричал Рикардо в крайнем удивлении. – Как необычно! – Он бросил взгляд на часы на каминной полке. Только миновала половина девятого. – В такой час?

– Мистер Кэлледайн всё ещё облачён в вечерний костюм, – заметил дворецкий.

Рикардо заёрзал на стуле. Различные возможные объяснения пришли ему на ум – а тут ещё чудесным образом объявился Ано.

– Где мистер Кэлледайн? – спросил он.

– Я провёл его в библиотеку.

– Хорошо, – сказал мистер Рикардо. – Я присоединюсь к нему.

Но он не поспешил это сделать, а остался сидеть и рассуждать о необычности столь раннего визита Кэлледайна.

– Очень странно, – сказал он. – Я уже столько месяцев не видел Кэлледайна – впрочем, не только я. А ещё некоторое время назад его можно было встретить повсюду.

Он сделал вид, что впал в задумчивость, пытаясь пробудить любопытство Ано. Но его старания оказались тщетными. Ано продолжал спокойно поглощать завтрак, так что мистеру Рикардо пришлось самому предложить ему выслушать историю, которую он горел желанием поведать.

– Допивайте кофе, Ано, и вы услышите историю Кэлледайна.

Ано обречённо хмыкнул, и мистер Рикардо бойко продолжал:

– Кэлледайн являлся прекрасным представителем английской молодёжи. Все так считали. Он был готов совершать чудесные деяния, как только решил бы, какими именно чудесными деяниями ему стоит заняться. А тем временем, его можно было встретить в Шотландии, в Ньюмаркете, на ипподроме в Эскоте, в Каузе, в оперной ложе какой-нибудь знатной дамы – там не ранее половины одиннадцатого вечера, – в любом приличном доме, где в ту ночь горели свечи. Он бывал повсюду, а затем настал день, когда вдруг перестал появляться где-либо. Не было никакого скандала, никаких проблем, никаких слухов, порочащих его имя. Он попросту исчез. Некоторое время кое-кто интересовался, что сталось с Кэлледайном. Но ответа не появилось, а Лондон перестаёт заниматься вопросами, на которые нет ответа. Вместо него на обед приходили другие подающие надежды молодые люди. Кэлледайн присоединился к легиону Лопнувших пузырей. Даже на улице никто его не встречал. И вдруг, ни с того ни с сего, в половине девятого утра он заявляется ко мне в вечернем костюме. «Зачем?» – спрашиваю я себя.

Мистер Рикардо снова погрузился в задумчивость. Ано наблюдал за ним с неподдельным удовольствием, и его улыбка становилась всё шире.

– Полагаю, через некоторое время вы зададите ему этот вопрос? – небрежно заметил он.

Мистер Рикардо вскочил на ноги.

– Прежде, чем обсуждать серьёзные вещи со знакомыми, – заявил он с убийственным достоинством, – я непременно сперва уточняю свои впечатления об их личности. Сигареты в хрустальной коробочке.

– Не сомневаюсь, – невозмутимо проговорил Ано, когда Рикардо вышел из комнаты. Но через пять минут он почти прибежал обратно, от его выдержки не осталось и следа.

– Это небывалая удача, что вы, мой друг, именно в это утро решили посетить меня, – вскричал он, и Ано кивнул с лёгкой гримасой смирения.

– Мой отпуск придётся отменить. Вы будете распоряжаться мной сейчас и всегда. Я познакомлюсь с вашим юным другом.

Он поднялся и последовал за Рикардо в кабинет, по которому нервно расхаживал молодой человек.

– Мистер Кэлледайн, – сказал Рикардо. – Это мистер Ано.

Молодой человек с готовностью обернулся. Он был высок, несомненно, элегантен и своеобразен, а лицо, которое предстало перед Ано, отличалось, несмотря на взволнованный вид, поразительной красотой.

– Очень рад знакомству, – произнёс он. – Вы – не официальное лицо этой страны. Вы можете дать совет, но не обязаны ничего предпринимать, если будете столь любезны.

Ано нахмурился и устремил на Кэлледайна бескомпромиссный взгляд.

– Что это значит? – вопросил он с ноткой строгости в голосе.

– Это значит, что я должен рассказать кому-то свою историю, – дрожащим голосом выпалил Кэлледайн. – Я не знаю, как поступить. Проблема слишком велика для меня, и это правда.

Ано внимательно посмотрел на молодого человека. Рикардо показалось, что от его всеохватывающего взгляда не ускользнул ни один возбуждённый жест, ни одна подёргивающаяся черта лица. Затем он произнёс более дружелюбным тоном:

– Садитесь и рассказывайте. – И пододвинул стул к столу.

– Вчера вечером я был в «Семирамиде», – начал Кэлледайн, назвав один из лучших отелей на набережной. – Там давали костюмированный бал.

Всё это, кстати, случилось в ту далёкую довоенную пору – фактически, три года назад в тот самый день, когда Лондон, отбросив сдержанность, застенчивость и скованность, превратился в город карнавалов и маскарадов, соперничая со своими соседями на континенте в атмосфере веселья и превосходя их в небывалой роскоши.

– Меня привела туда простая случайность. Мои комнаты на Аделфи террас.

– Надо же! – воскликнул мистер Рикардо в удивлении, но Ано поднял руку, не давая ему прервать рассказ.

– Да, – продолжал Кэлледайн. – Ночь была тёплая, музыка влетала в открытые окна и пробудила старые воспоминания. У меня случайно оказался билет – я и пошёл.

Кэлледайн пододвинул стул так, чтобы тот стоял напротив Ано и, усевшись, обеспокоенным тоном поведал, с многочисленными нервными подёргиваниями, невероятную историю, которая, по мнению мистера Рикардо, вполне могла быть одной из историй «Тысячи и одной ночи».

– У меня был билет, – продолжал он, – но не было домино [1] . Посему служитель в холле остановил меня на верхней площадке лестницы, ведущей вниз в бальный зал.