Леди-попаданка из замка Лавенбри. Страница 1

Annotation

Мне 38, и я попаданка. Вот уже 2 годя я живу в магическом мире, в собственном замке, развиваю свой бизнес, забочусь о своих крестьянах, ремонтирую свой замок. И даже думать не хочу о женихах. Ни о ком из них. Даже о красавце-аристократе, зачастившем в мой замок.

Надежда Соколова

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Конец ознакомительного фрагмента.

Надежда Соколова

Леди-попаданка из замка Лавенбри

Глава 1

Дождь за окном начался еще утром — мелкий, моросящий, почти невидимый в сером сумраке, — и, казалось, и не думал заканчиваться. Я сидела в кресле, укутавшись в мягкий плед, пахнущий старой шерстью и сушеными травами, и наблюдала, как струи воды стекают по стеклу, оставляя за собой извилистые дорожки, превращая мир снаружи в размытую акварель. В камине потрескивали дрова, отбрасывая на стены танцующие тени, и это было единственное, что нарушало тишину старого замка, — если не считать редкого скрипа половиц где-то в глубине коридоров да завывания ветра в печной трубе.

Лето закончилось. Я поняла это не по календарю, а по тому, как изменился воздух за окном — он стал прозрачнее, звонче, и в нем уже чувствовался тот особый холодок, который предвещает близкую зиму. Еще вчера мне казалось, что теплые вечера будут длиться вечно, что запах скошенной травы и спелой земляники никогда не выветрится из памяти. Но вот я здесь, и за окном — только серое небо да мокрые ветки старого клена, которые гнутся под порывами ветра, роняя последние пожелтевшие листья на мокрую землю.

Я взяла чашку с остывающим чаем — фарфор был тонким, с золотой каймой, чуть теплым под пальцами — и сделала маленький глоток. Грусть, которую я чувствовала, была легкой, почти невесомой. Она не давила на сердце, не мешала дышать. Скорее, она походила на тихую музыку, что звучит где-то в глубине души, напоминая о чем-то важном, но давно ушедшем. Я думала о том, как быстро пролетели эти месяцы, о людях, с которыми встретилась и рассталась, о словах, которые хотела сказать, но так и не сказала.

Впереди была зима. Долгая, холодная, с ее бесконечными вечерами и белым безмолвием. Когда-то я боялась ее прихода, мне казалось, что вместе с холодами в мою жизнь придет что-то тяжелое и беспросветное. Но теперь я понимала: зима — это не конец, а пауза. Время, когда можно остановиться, затаиться, прислушаться к себе. Время, когда за окном воет вьюга, а внутри горит огонь.

Я снова посмотрела на дождь. Он все еще шел, ровный и спокойный, словно природа сама не могла решить, плакать ей или просто смывать пыль с уставшей земли. И в этом было что-то уютное, почти родное. Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, позволяя себе просто быть здесь и сейчас. Лето ушло, но оно оставило после себя тепло, которое я смогу пронести сквозь все холода. А значит, все было не напрасно.

Камин тихо потрескивал, дождь стучал по стеклу, и мне казалось, что весь мир замер вместе со мной, ожидая, когда же на смену серому дождю придет первый снег.

Стук в дверь прозвучал мягко, но отчетливо, вырвав меня из оцепенения. Я открыла глаза и обернулась. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Элиза — одна из наших служанок, молодая женщина лет двадцати, в темно-серой униформе с белоснежным передником и накрахмаленном чепце, из-под которого выбилась пара непослушных светлых прядей. Она всегда двигалась тихо, словно боялась потревожить стены этого старого замка, и сейчас стояла, чуть склонив голову и сложив руки перед собой.

— Простите, что беспокою, госпожа, — произнесла она негромко, но внятно, и голос ее прозвучал в тишине комнаты чуть виновато, словно она и вправду боялась нарушить мой покой. — Пришел управляющий. Он просит вас спуститься.

Я кивнула и, откинув плед, поднялась из кресла. Ноги слегка затекли от долгого сидения, и я на мгновение оперлась рукой о подлокотник — резной, темного дуба, отполированный до блеска многими годами, — чтобы обрести равновесие. Камин еще горел, отбрасывая последние теплые отсветы на паркет, и мне стало немного жаль покидать это уютное убежище.

— Хорошо, Элиза. Скажи, что я иду.

Служанка кивнула и бесшумно исчезла за дверью, притворив ее за собой так же мягко, как и открыла. Я поправила юбку платья — темно-бордового, с высоким воротом и длинными рукавами, — провела ладонями по ткани, разглаживая невидимые складки, и направилась к выходу.

Коридор встретил меня полумраком и прохладой. Здесь, вдали от камина, воздух был совсем другим — сырым и неподвижным, с легким запахом пыли и старого воска. Стены, увешанные старыми портретами и гобеленами, казалось, хранили молчание столетий. Мои шаги гулко отдавались на каменных плитах пола, и этот звук почему-то казался мне чужим, словно я была здесь гостьей, а не хозяйкой. Мимо проплывали высокие окна с витражами, сквозь которые серый свет дождливого дня падал разноцветными пятнами на пол — красными, синими, янтарными. Я шла медленно, проводя рукой по холодным перилам, чувствуя под пальцами каждую трещинку и выбоину в дереве, и думала о том, что этот замок, наверное, видел тысячи таких же осенних вечеров, тысячи женщин, спускающихся по этой лестнице по чьей-то просьбе.

Лестница была широкой, с резными дубовыми перилами и истертыми ступенями, которые помнили еще шаги моей бабушки. Я спускалась осторожно, придерживая подол платья, и каждый шаг отдавался легким эхом в высоком сводчатом холле. Внизу, у подножия лестницы, горел большой камин — его огонь был ярче и жарче, чем в моей комнате, и отбрасывал длинные пляшущие тени на стены, заставляя старые гобелены словно бы оживать.

Управляющий, Джек, ждал меня в центре холла. Это был немолодой уже мужчина, лет пятидесяти, с седеющими висками и строгим, но не суровым лицом. Он стоял, выпрямившись, держа в руках кожаную папку с бумагами, и его темный сюртук был безупречно застегнут на все пуговицы. Увидев меня, Джек слегка поклонился — ровно настолько, насколько позволяло почтение, без излишней угодливости.

— Госпожа, — произнес он спокойным, ровным голосом, в котором слышалась привычка говорить о делах кратко и по существу. — Благодарю, что спустились. Есть несколько вопросов, которые требуют вашего внимания.

Я подошла ближе, чувствуя, как тепло от камина согревает озябшие руки. В холле пахло воском, старым деревом и дождем, который доносился через приоткрытое окно где-то в глубине коридора.

Глава 2

Мы прошли через холл в небольшую гостиную, которую я любила за её уют — не то чтобы здесь было теплее, чем в других комнатах, но что-то в этих низких потолках с дубовыми балками, потемневшими от времени, что располагало к спокойным разговорам. Управляющий пропустил меня вперёд, и я заняла своё привычное кресло у небольшого столика с резными ножками, стоявшего возле окна, за которым всё так же шелестел дождь. Джек сел напротив, аккуратно положив папку на колени, и раскрыл её, пробегая глазами по своим записям, сделанным ровным, почти каллиграфическим почерком.

— Начну с того, что порадует, госпожа, — произнёс он, и в его голосе послышалась едва уловимая теплота, словно он и сам был рад начать с хороших новостей. — Урожай пшеницы в этом году выдался на редкость хорошим. С полей восточного клина мы собрали почти на треть больше, чем в прошлом сезоне. Амбары уже заполнены под самые крыши, и часть зерна мы отложили на продажу — цены этой осенью обещают быть выгодными. Рожь тоже уродилась, хотя и чуть хуже, чем мы рассчитывали, но на нужды поместья хватит с избытком. Овёс убран полностью, и я уже распорядился начать его обмолот.

Он перевернул страницу — пожелтевшую по краям, исписанную мелким убористым шрифтом — и продолжил, чуть более размеренным тоном: