Подавленная. Страница 1

БЛЕЙК ПИРС

ПОДАВЛЕННАЯ

ПРОЛОГ

Тэмми строила глазки мужчине в бейсболке по другую сторону стойки. У его табурета на полу стоял гитарный кофр, и время от времени он бросал на неё взгляд – его небесно-голубые глаза вспыхивали, стоило ему поймать её внимание.

Тэмми застенчиво улыбнулась, пригладила волосы и потянула к себе маленькую салфетку под стаканом со льдом, прикидывая, удобно ли будет написать на ней номер. Писать номер на салфетке – немного старомодно, подумала она.

Она выпрямилась и мельком посмотрела на бармена, который тоже пытался с ней заигрывать.

Лицо у него было доброе, улыбка – приятная. Но в глазах было что-то, что ей не нравилось. Печаль, и вместе с тем подозрительность. Настороженность.

А Тэмми не из тех, кто встречается с циниками.

Ошибки в жизни она совершала. Это она знала. И предпочитала лишний раз об этом не думать.

Она отвернулась от бармена, салфетка уже была у неё в руке, и она потянулась в сумочке за ручкой.

Но и стараться не пришлось. Она снова бросила короткий кокетливый взгляд через стойку: мужчина в бейсболке уже поднялся, взял кофр и направлялся к ней. Он облокотился о стойку и долго смотрел на неё. Улыбка была слишком белозубой, и всё же она шла его красивому загорелому лицу.

Квадратная челюсть, а во взгляде – что-то дальнее, будто он всегда смотрит дальше остальных.

Едва заметный шрам тянулся за ухом, но его скрывали пряди тёмных кудрей.

– Не возражаешь, если угощу тебя выпивкой? – спросил он как бы между делом.

Она улыбнулась – и тут же постаралась спрятать улыбку. Снова пригладила чёлку, убрала прядь за ухо и пожала одним плечом.

– Ну, пожалуй, – ответила она тем же непринуждённым тоном.

– Что тебе налить?

– Ой, выбери сам.

Он усмехнулся. Она улыбнулась в ответ. Он помедлил и взглянул на бармена, который нервно поглядывал на них обоих. Ревнует? Тэмми не могла понять. Она умела так действовать на людей. Мужчины часто добивались её внимания. Всегда добивались. И теперь она заметила, что бармен уделяет ей его слишком уж много.

Она замялась, посмотрела на гитарный кофр и спросила:

– Ты играешь?

– Ну… вроде того. Слушай, как насчёт выбраться отсюда? – сказал он, махнув рукой в сторону двери.

Теперь бармен хмурился. Тэмми невольно поморщилась, колеблясь. Обычно она придерживалась правила: за незнакомцами из бара не уходить. Он, конечно, красавчик, но она же не дура.

Она пожала плечами и сказала:

– Вообще-то я только-только с тобой знакомлюсь. Может, сначала всё-таки выпьем?

Красавчик замялся. На миг показалось, будто его лицо дрогнуло, вот-вот сложится в недовольную гримасу.

Но он пожал плечами и сказал:

– Знаешь, мне вообще-то пора. Ещё увидимся. – Он приподнял кепку в знак прощания, одарил её мечтательной улыбкой, потом развернулся и пошёл по кафельному полу к двери, и Тэмми без всяких угрызений совести проводила его взглядом.

Джинсы на нём сидели именно так, как надо.

Но когда он неспешно уходил, она заметила, что бармен всё ещё смотрит на неё.

Она замялась, думая, не сказать ли что-нибудь. Мужчинам вообще-то не полагалось так откровенно пялиться на женщин на публике. Но потом она только вздохнула.

Единственный стоящий талант в этом заведении только что вышел за дверь с гитарным кофром в руке.

Может, и ей пора было отсюда уходить. Она всё ещё была в пределах допустимой нормы. Лучше тронуться. Можно посмотреть, что там сейчас крутят в онлайне. Не то чтобы это было именно тем, чем девушка мечтает заняться в субботнюю ночь. Мороженое и телевизор. Но по крайней мере она снова выбралась из дома. С последнего расставания прошло немало времени. И столько же – с тех пор, как она сделала паузу в своей прежней профессии.

Ошибки были совершены. И она отчаянно надеялась, что не повторит их.

Теперь она поднялась, не оглянулась на бармена – решив, что не хочет его поощрять, – схватила сумочку и тоже поспешила к двери.

Красавца с футляром от гитары уже не было. Она толкнула дверь, над головой звякнул маленький колокольчик. Она шагнула на бетонный тротуар; навстречу ей из ночи потянуло холодком. Субботняя ночь, по мнению Тэмми, была либо самым весёлым временем недели, либо самым унылым. Всё зависело от того, есть ли с кем её провести.

Она направилась к своему небольшому седану – тому самому, на который сменила «Мерседес». Смена образа жизни – смена машины. Сначала она жалела об этом, но постепенно начинала привыкать к более спокойному, непритязательному подходу к жизни.

– Эй, кажется, вы это уронили.

Она резко оглянулась, насторожившись.

Мужчина с футляром от гитары снова улыбался ей и держал поднятыми ключи.

Она сморщила нос.

– Это от «Тойоты», – сказала она, перенося вес на пятку. – А я езжу на «Хонде».

Мужчина замялся; бросил взгляд в сторону бара. Они стояли у бетонного участка стены. Ни окон, и никто их не видел.

Он и правда был очень высокий. И крупный. Пара татуировок сходилась к шраму за щекой, и она снова замялась. Возможно, ей стоило быть поосторожнее с тем, с кем она тут разговаривала.

Она посмотрела на машину, потянулась к карману. И в этот момент чья-то рука сомкнулась у неё на запястье.

Паника. Страх. Она попыталась закричать. Она уже бывала в таких ситуациях. Она ударила, пнув его между ног. Он хрипло охнул, согнулся пополам. Она развернулась и рванула. Не к машине. Это было бы глупо. Нет, прочь. К дороге. Туда, где её увидят. К людям. Она бросилась к главной улице. За торговой галереей ей нужно было сделать добрую сотню шагов, чтобы обогнуть здание.

А он уже мчался за ней – быстро. Она в панике оглянулась через плечо. Он хромал, рычал, лицо налилось красным.

Она надеялась, ему было больно.

Она продолжала бежать. И тут он окликнул.

Имя. Не её имя. Другое. Мужское.

Она не смотрела под ноги. И влетела в распахнутую дверцу машины.

Боль вспыхнула мгновенно. Голова отлетела назад. Из носа хлынула кровь, и она пошатнулась.

Теперь, тяжело дыша у неё за спиной, красавец нагнал её, и она услышала, как он сказал:

– Не порть товар.

Вдруг он заговорил с лёгким акцентом. Раньше она его не уловила.

Европейский?

У неё всё плыло перед глазами. Паника, страх, боль – и вместе с ними кап-кап-кап капель крови по асфальту.

Дверца была скользкая, чёрная и гладкая. Мужчина, стоявший в проёме, с одной ногой ещё внутри салона, подходил своей машине так же, как она подходила ему.

В чёрном костюме, чёрном галстуке и в тёмных очках.

Была ночь, а он всё равно был в очках.

Он ещё и постукивал чем-то по бедру.

Задыхаясь, мотая головой, пытаясь закричать, она поняла, на что он указывает. Пистолет, заткнутый за пояс. Поставленный так, чтобы она его видела. Постукивание – чтобы она его боялась.

Внезапно сильные руки схватили её сзади. Сзади у машины открылась ещё одна дверь. Она попыталась закричать, но те же руки зажали ей рот. Её толкнули, и она, спотыкаясь, полетела к машине.

Плавно, быстро. Её усадили на заднее сиденье. Она попыталась закричать. Никто ничего не видел. И теперь никто её не услышит.

Двери хлопнули, шины взвизгнули. Быстро, чётко – как отлаженный механизм. Кто бы ни были эти парни, такое они делали не впервые.

Она слышала, как две фигуры на переднем сиденье переговариваются вполголоса – оба с тем же густым акцентом.

Красавчик оказался сзади, крепко удерживая её: одна рука у неё на шее. Он понизил голос и прошептал ей на ухо: «Может, мы с тобой всё-таки прокатимся вместе», – пробормотал он. – «Надеюсь, ты любишь воду».

Она нахмурилась, тяжело дыша. Паника вспыхнула внутри. Следом накатила тревога. Мелкие иголочки ужаса побежали вдоль позвоночника. Но она старалась этого не показывать. Она знала таких мужчин. Любителей контроля, власти. На прежней работе она умела с ними играть.