Тени яблоневой аллеи. Страница 1

Дарья Калинина

Тени яблоневой аллеи

© Калинина Д. А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

Август в этом году выдался поистине замечательный. Придраться не к чему. Днем стояла изумительная, теплая и солнечная погода, а дожди выпадали в ночное время. И, словно бы по расписанию, шли они четко раз в неделю, исключительно на будних днях, чтобы не потревожить отдыхающих после трудовой недели граждан. Да и все прочее выглядело так, как будто бы сама природа хотела помочь осуществлению планов всех садоводов-огородников: собрать наилучший в их жизни урожай.

Но урожай ведь такая двоякая штука. Как бы и хорошо, что он есть, но, с другой стороны, его еще нужно как-то собрать и сохранить. И каждый новый день бросал садоводам свои вызовы. Все, что успело завязаться в прохладном июне, подрасти в жарком июле, теперь в теплом и мягком августе успешно доспевало, дорастало, набирало вкус и размер. И, того гляди, могло перерасти и испортиться прямо на грядке.

И люди, покачивая головами, делились друг с другом радостью:

– Год какой урожайный! Давно такого не было.

Ветки деревьев и правда гнулись под тяжестью поспевающих плодов. И не только яблони постарались, не отставали от них и груши с черешнями. И даже капризные сливы, которым вечно то холодно, то монилиоз у них, и те впервые за многие годы вспомнили о том, что они вообще-то не просто для красоты высажены, чтобы по весне радовать хозяев своим цветом, но еще и для того, чтобы к сентябрю люди смогли угоститься спелой сладкой сливой с дерева, а также наварить повидла впрок.

Так что каждый день у Оленьки начинался с ревизии плодовых насаждений. Она всякий раз надеялась, что за ночь ее деревья кто-нибудь обтрясет и, выйдя, она не обнаружит на них ни одного плода, говорят, случалось раньше такое. Но ей то ли не везло, то ли урожая у всех было завались, никому он был и даром не нужен. Несмотря на некоторое количество паданцев, прибавившихся на траве, на ветках деревьев количество плодов, казалось, не убывало.

И возвращаясь домой, бедная Оленька тихо приваливалась к стеночке и в отчаянии шептала:

– Нет, не смогу. Не осилю! Не успеть мне переработать этакую пропасть!

Да что там переработать! Собрать такой богатый урожай и то было затруднительно.

– Пропадет же все! Как быть?

Она пыталась позвать дочь с зятем на помощь, но те отговорились поездкой на море. Оленьку это возмутило до крайности.

– Нашли тоже время в море плескаться! Тут у матери урожай гибнет, а им все лишь бы хихоньки да хахоньки!

Впрочем, в том, что родная дочь ей в битве с урожаем не помощник, Оленька убедилась еще на этапе белого налива. Яблоки этого сорта поспевали в ее саду самыми первыми. Их было так много, что дерево из зеленого превратилось в нежно-белое. Каждое спелое яблоко казалось вырезанным из слоновой кости, так красиво, что хоть на выставку посылай.

Оленька обожала компот из белого налива, настоявшись, он напоминал по консистенции кисель. Он был густой, тягучий и так славно благоухал летом. Яблоки в него требовалось отбирать небольшие и твердые, такие яблочки помещались в трехлитровую банку целиком, а к зиме они набирали в сиропе чудесный вкус и аромат, так что поедались целиком, одна палочка от них и оставалась.

Да и свежими плоды этого сорта тоже хороши. Тонкая кожица просвечивала на солнце, внутри чувствовалась нежная и ароматная сахаристая и в то же время сочная мякоть. Цвет яблок на дереве варьировался от светло-зеленого до нежно-золотистого. Но брать нужно было лишь те яблочки, которые были почти белыми. Они были самыми вкусными. Но вот беда, храниться не могли совершенно. Неделя-две – и замечательный вкус терялся, сахар уходил, забирая с собой и сочность, прекрасное яблоко превращалось в картошку.

– Срочно забирайте яблоки! – требовала Оленька от молодых, когда от банок с компотами у нее уже рябило в глазах. – Я уже больше не могу их видеть. Каждый день по килограмму съедаю, а их все больше. Спасайте меня!

Молодые к ней приехали, послушно обобрали несколько веток, с них собралось четыре ведра, с которыми они и намеревались смыться.

Оленька своим телом преградила им дорогу.

– А остальные кому? Тут с дерева еще десять ведер наберется. Забирайте все!

– Мама, да куда нам столько?

– Раздайте!

– Где? Кому?

– Людям!

– На перекрестке стоять будем? Или на рынок с товаром предлагаешь отправиться?

– Знакомым в подарок отдайте. Соседям! Родственникам!

Но молодежь что-то кататься по родственникам с ведрами яблок не рвалась. Не казалась им такая идея привлекательной. Насилу удалось уговорить, чтобы передали пару ведер давнишним знакомым Оленьки, ее бывшим коллегам по детскому садику.

Но те в ответ позвонили, и хоть поблагодарили, но также намекнули, что «белый налив» они взяли, но теперь рассчитывают на ответную любезность уже от самой Оленьки. Одна подруга требовала, чтобы у нее забрали груши, когда те поспеют. Вторая настаивала, что ведро белого налива равно по сумме двум ведрам осенних яблок.

– Антоновка и «осенняя полосатка» тебя ждут, – заявила она. – Так что готовься, Оля. В сентябре зять привезет!

Но Оленька не испугалась. Ведь до сентября еще нужно было дожить. Пока что после битвы с белым наливом требовалось пережить основную августовскую страду садовода. Оленька даже позвонила мужу, но Слава лишь рассмеялся в ответ. У его матери в саду было шесть яблонь, и каждая в этом году решила идти на рекорд по урожайности.

– Сам не знаю, куда от урожая уже деваться. На работу таскаю, там мужики потихоньку едят. Но еще и твои, извини, Оля, не потянем.

Так что по факту Оленьке пришлось встать на борьбу практически в одиночку. Немножко помогали подруги. А точней, козы, которых держала Светлана. И еще на подмогу неожиданно пришли цыплята, которых купила сама Оленька. По знакомству ей удалось в мае месяце купить суточных цыплят с птицефабрики. За три коробки, полных копошащихся желтых шариков, Оленька отдала несчастные пятьсот рублей. Коробки были невелики, но цыплята сидели там в несколько слоев. И когда Оленька дома высыпала бедняжек из коробок, то они рассыпались по всей поляне настоящей живой волной.

Все цыплята были петушками, и тому была веская причина, которой и поделился с Олей ее знакомый.

– Знаю, баба ты хорошая, потому отдал бы тебе их просто так, но не могу. Примета такая: чтобы живность прижилась, нужно за нее денежку дать. Вот ты мне и дай на бутылку, дай, не торгуйся, потому что иначе всем этим малышам придет полный каюк, потому как они все петушки, а птицефабрике нужны одни лишь несушки. Если сегодня не возьмешь, то завтра их спрессуют, заморозят и на корм собакам или змеям продадут.

Оленька ужаснулась при мысли, что столь юные живые души, не увидев даже солнечного луча, отправятся в мясорубку, тут же купила всех. Так во владении Оленьки оказалось две сотни совсем юных и очень подвижных петушков, которые исправно росли, набирались сил и, как все мальчишки-подростки, очень хорошо кушали. Зерновая смесь исчезала из их кормушек так быстро, что иногда Оленьке казалось, она их и не кормила вовсе. Яблоки расклевывались мгновенно, стоило Оленьке отвернуться. Но яблок было так много, что иногда даже прожорливые петухи не справлялись с ними за один присест.

Катюша приходила полюбоваться, приносила яблоки из их со Светланой сада и неизменно облизывалась на петушков.

– Вкусные, наверное, будут, – шептала она, любовно поглядывая на птичек. – На яблочках выросли. Ароматные. Когда пробовать-то их будем?

Но Оленька все время откладывала этот момент. Она понимала, что развязка неизбежна, но все равно не могла заставить себя зарубить хотя бы одного драчуна.

– Катя, не приставай. Я не могу их тронуть. Мне их жалко. Да и маленькие они еще какие-то. Что там есть-то?