Туман. Непокорная для бандита. Страница 1

Annotation

Туман живёт без привязанностей: бизнес, братство, бабы в достатке. Зачем одна, если можно разных? Но когда в его номер врывается «горничная» с глазами убийцы и внешностью богини, всё летит к чертям.

Яна умеет быть разной, но никогда не была покорной и не любила. Это сказки для глупых девочек. Но когда она понимает, что единственный способ сбежать от опасности, которая наступает ей на пятки — это попасть в пасть к хищнику намного крупнее, то пользуется этим.

Вот только никто из них ещё не знает, что в этой игре не будет победителей.

***

— Давай сыграем, маленькая ведьма, — произношу я тихо, вжимая её телом в стену и чувствуя ответную дрожь. — Я задаю вопрос, ты отвечаешь правду.

— Пошёл нахрен, — выдыхает она мне в губы и клацает зубами.

— Ответ неправильный, — скалюсь и, сжав одной рукой тонкую шею, с рыком впиваюсь в этот дерзкий рот.

Лина Мак

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Конец ознакомительного фрагмента.

Лина Мак

Туман. Непокорная для бандита

Глава 1

***

Когда твой лучший друг решил жениться на женщине с отвратным характером, да ещё и против её воли, ожидать можно чего угодно. Даже неземной любви и превращения этого самого друга в полного осла, который только и смотрит в рот своей жене.

— Брат, я всё понимаю, но у меня работы много, — отвечаю я и сажусь в кресло у панорамного окна. — Кто-то же кинул меня и решил, что я могу теперь сам справиться.

— Тебя никто не кидал, брат, — спокойным и до оскомины уверенным голосом произнёс Север. — Ты всегда можешь приехать к нам, и я помогу. А Люба ещё и даст совет.

— Что-то мне подсказывает, что даст она что-то другое, — отвечаю и радуюсь тому, что я сейчас нахожусь подальше от этого вертепа любви.

— Туман, я сейчас забуду, что ты мне как брат, и приеду, — слышу предупреждающие ноты в голосе Севера и не могу удержаться от смеха.

— И куда ты собрался, милый мой? — слышу мелодичный голос Любы, жены Севера. — Если к Туману, то можешь до завтра быть свободным. Но я знаю, что у него в гостинице один из поваров готовит просто невероятную чурчхелу. Хочу с мясом.

Я не смогу сдержаться и заржал так, что меня, вероятно, услышала бы вся гостиница, если бы я лично не знал, насколько здесь отличная звукоизоляция.

— Ведьмочка моя любимая, ты же знаешь, что чурчхела — это сладость? — я слышу, как Тимур аккуратно спрашивает у Любы, и радуюсь, что далеко от этого семейства.

Ах да, совсем забыл. Люба же беременна, а это просто Да я даже не знаю, как назвать то, что происходит с этой женщиной. В прошлом месяце Север искал мяту, которая должна пахнуть как «мята». Вот где был пизд*ц!

— Конечно, знаю, — спокойно и даже расслабленно отвечает Люба. — Но я хочу с мясом. Должно быть божественно.

— Так, предлагаю вариант, — решаю, что пора всё же спасать этого возрастного идиота, который решил, что любовь должна быть не только чувством, но и его женой. — Я сейчас спущусь в ресторан и попрошу нашего шефа сообразить тебе чурчхелу с мясом, — произношу это и даже представить боюсь, как на меня будут смотреть повара. Но ради брата, так и быть, потерпеть можно. — А Тимур пусть остаётся рядом с тобой, королева грозных перевалов, — говорю, уже не скрывая улыбки.

— Спасибо, Маратик, — пропевая, отвечает Люба. — Тогда жду вкусности завтра.

— С тебя вертушка, брат, — говорю уже это Северу и, попрощавшись, отключаюсь.

Но ловлю себя на мысли, что счастлив. Счастлив до пизд*ца, что не я женат. И что зимой, когда мы решали проблемы с крысами, которые питались у нас с руки, Север решил пойти таким неординарным путём: украл Любовь Стальнову, женился на ней и теперь сам отдувается за всё.

А я только плоды пожинаю. Меня вполне устраивает то, что теперь бизнес пошёл ещё лучше. Да и спокойнее всё же стало. Здесь и скрывать не буду: клан Стальновых-Чернобор — мощь такая, что даже в подмётки не годится ни одному из тех, что я когда-либо знал.

Вот где семейные ценности стали основой для всего, что они имеют сейчас.

Но ценности ценностями, а вот лично моё мнение: лучше одному, чем с отбитой башкой. Я готов отвечать только за себя. А бабы Их всегда в достатке. И пускай так и остаётся. Зачем мне терять башку из-за одной, когда каждый раз можно иметь разных?

Тело начинает расслабляться, а вечер за окном, где горы отливают темнотой, только притягивает взгляд своей мощью. Люблю тишину своего номера. Да и отдельное крыло даёт больше преимуществ.

Но всё же нужно сходить в душ да спуститься в ресторан. Лучше сразу пережить этот позор с мясной чурчхелой.

Скидываю рубашку, которую успел расстегнуть до того, как сел в кресло. Расстёгиваю ремень и замираю от странного, почти невозможного звука.

Дверь в мой номер открывается.

Слишком быстро, но не полностью, а только настолько, чтобы пропустить в номер тонкую, стройную фигуру в костюме горничной моего отеля.

И, судя по всему, эта «горничная» немного не представляет, как на самом деле выглядит. В коротком платье, которое ей явно немного мало, красные туфли на шпильке держит в руках, а волосы рассыпались чёрным водопадом по плечам.

Она прижалась спиной к двери и замерла, прикрыв глаза. Приглушённого света хватает, чтобы всё это подметить. За несколько движений я уже спрятался за тёмной шторой, которую не успел задёрнуть, а ствол, который так и не отвык оставлять в сейфе, так удачно лёг мне в руку.

А вот «горничная», будто что-то почувствовала, нервно осмотрелась и сделала несколько несмелых шагов вглубь номера.

И да, «горничная» — только по маловатому костюмчику. Но то, как она держит спину, даже крадучись, как чётко выхватывает детали, говорит намного больше, чем любые слова.

Меньше минуты нужно ей, чтобы заметить мой мобильный, быстро, почти бесшумно подойти и взять его.

Я уже готов выйти и приставить ствол к её голове, в полной уверенности, что ни у кого не хватит мозгов сломать защиту моего смартфона, как понимаю, что она его уже разблокировала.

Интуиция уже сигналит всеми возможными маяками. И да, если меня пришли грохнуть, то для начала нужно хотя бы выяснить кто, а потом уже и в расход можно пускать. Вот только жаль. Это могла бы быть сладкая крошка для кого-то.

Медленно выхожу из своего укрытия.

— Может, помочь? — спрашиваю лениво, хотя адреналин херачит по мозгам так, что готов пристрелить её сразу же.

Она замирает. Не оборачивается, не визжит, как любят все бабы, не пытается бежать. Она просто поднимает голову, смотрит в отражение зеркала, что находится как раз напротив неё, и я, сука, теряюсь. Не в глазах — в ней целиком. Секунда, даже меньше — но её хватает, чтобы эта тварь поняла: я дал слабину.

— Сомневаюсь, — произносит она уверенно и, развернувшись, впечатывает мне в плечо острый каблук тех самых туфель.

— Да, бл*дь! — рявкаю я, матерясь больше от неожиданной и острой боли, чем от того, что она сделала.

Выбрасываю руку и успеваю схватить её за волосы, которые так удачно оказались распущены.

Знаю, что делаю больно, но это взаимно. Плечо пульсирует, но ствол не отпускаю.

— Сука, — шипит эта бессмертная, а я ногой выбиваю у неё из рук эти еб*чие туфли, чтобы не получить по яйцам, и бросаю эту дуру на кровать.

Приглушённый удар заставляет её зашипеть и растеряться. Приложилась головой о спинку кровати. Но, надеюсь, не убил. А то будет неинтересно.

Но, судя по тому, что теряется она всего на пару секунд, а потом начинает отползать, быстро перебирая ногами, нужно всё же либо добивать, либо трахать.

И самое хреновое, что оба варианта мне очень нравятся!

Захватываю одну её ногу рукой, дёргая со всей силы на себя, слыша противный хруст суставов. Покрывало под ней сминается, но она не кричит, что заставляет думать. Онемевшими пальцами взвожу курок и навожу на эту «горничную».