Упс! Я призвала демонического тритона (ЛП). Страница 1

Наоми Лукас

Упс! Я призвала демонического тритона

Глава 1

Озеро Коббин

Грейс

Я подъезжаю к дому у озера по Лейк-роуд, искоса поглядывая на дома за миллион долларов, пока справа от меня на берегу не раскинулся арендуемый моими родителями. Я была внутри двух подобных против своей воли.

Один — моих родителей в не сезон, куда я сейчас и направляюсь, а второй — дом наших соседей дальше по дороге, где раньше жил мой лучший друг детства и бывший парень, Зак. Он давным-давно покинул родительское гнездо и вырвался из нашего родного городка. Коббин-Лейк — из тех городков, куда богатые любят приезжать отдыхать, но жить не хотят.

Хотя весна и лето здесь прекрасны, зимой это место превращается в ледяной, промозглый пейзаж. Бриза с воды достаточно, чтобы даже самый упрямый предпочёл сбежать. Никому не нужна озёрная жизнь в холодный сезон. Полгода Коббин-Лейк — почти город-призрак, и это настолько буквально, насколько и образно.

Потому что Коббин-Лейк набит ведьмами — богатыми, могущественными и теми, кто одновременно и то, и другое. Здесь есть особое сообщество, не похожее ни на что другое в Штатах. Мне ли не знать. Я — часть этого. В некотором смысле.

Зак встретил кого-то и уехал. В последний раз я слышала, он женат и живёт где-то в Колорадо. Я не слежу за бывшим, мне просто случайно перепадают новости в те несколько неловких, отвратительных раз, когда я сталкиваюсь с его родителями.

Сворачивая на подъездную дорожку к озёрному дому моих родителей, я ловлю впереди сквозь деревья проблески воды. Это моё любимое место здесь. Единственное, что мне вообще здесь нравится.

Вода.

Прекрасная и величественная при любой погоде, панорама озера с верхней террасы дома захватывает дух. Утром, днём или ночью озеро — маяк спокойствия. Вода, особенно во время шторма, звучит в моих ушах как музыка. Я всегда ощущала к ней притяжение. Она сильная — даже будучи просто озером.

Жаль только, что моя потребность в независимости и пространстве перекрывает потребность в успокаивающей, щемящей ностальгии по лучшим временам и красивым видам.

Припарковавшись сбоку дома, где отец хранит понтон, я выбираюсь из седана — старой тёмно-синей машины, которую купила, годами откладывая все деньги с Рождества, дней рождений и работы. Мои родители приучили меня зарабатывать на все то, что у меня есть, как они делали в молодости — и делают до сих пор, — и я бесконечно благодарна им за это, потому что моя независимость — единственное, что удерживает меня от того, чтобы большую часть дней просто гнить в кровати с фэнтези-книгами.

Я снова смотрю на озеро, радуясь тому, что оно достаточно спокойное, и, может быть, мне удастся разглядеть дно. Люблю, когда вода прозрачная и видны камешки и маленькие серебристые рыбки.

Иногда мне везёт, и я замечаю большую — например, окуня.

Взгляд возвращается к дому родителей. Большое бело-чёрное строение с верхней и нижней террасами сзади, обходными галереями и несколькими живописными верандами, украшенными розами и вьющейся жимолостью. Запах цветов заполняет обоняние, заливая чувства ностальгией и тревогой, которых я стараюсь избежать. Просто быть здесь — и воспоминания подступают слишком близко к поверхности.

Я топаю к входной двери, вытаскивая запасные ключи от озёрного дома и телефон.

Я здесь против своей воли, даже если вода великолепна, а что до дома родителей Зака… Чем быстрее я смогу держаться от него подальше, тем лучше.

Звоню маме одной рукой, другой ввожу код от входной двери. Коробка, закрывающая ручку, отъезжает в сторону. Вставляю ключ как раз в тот момент, когда начинается гудок. Он звучит пять раз, прежде чем она отвечает.

— Я только что приехала, — говорю я, не давая ей возможности поздороваться.

— О, хорошо! Спасибо тебе огромное, что делаешь это. Как я сказала, там не должно быть много уборки, и никто не приедет до послеобеденного времени завтрашнего дня, но я просто не могу вырваться туда, пока твой отец суетится так, как он суетится. Он хочет, чтобы я была здесь, пока он не вернётся с работы или пока не придёт его посылка. Я смотрю в окно. Надеюсь, она вот-вот будет…

Мама — болтушка. Однажды она сказала, что выработала эту привычку, когда я была младенцем: постоянно заполняла тишину своим голосом, чтобы не было так тихо. Теперь она ненавидит молчание, если только не совсем одна. Оно её напрягает.

Захожу в прихожую и оглядываюсь, обнаруживая, что всё прибрано и нетронуто.

— Всё нормально. Мне всё равно нужны лишние деньги.

— Я, правда, очень ценю это, Грейси. Cкоро буду. Но, дорогая…

— Мам, правда, всё нормально, — я ставлю сумку на стеклянный столик слева, прямо рядом с большой хрустальной вазой, заполненной крупными золотистыми искусственными цветами. — Я только зашла, и пока всё выглядит нормально. Если делать почти нечего, тебе даже не придётся приезжать.

Я прохожу мимо массивной лестницы на второй этаж. Видя насквозь большую часть первого этажа и дальше — к воде, мне остаётся проверить только кухню в дальнем правом углу дома, напротив лестницы.

— В воздухе пахнет так, будто они жгли благовония или одну из свечей, но кроме посуды… — я выдвигаю ящик, прячущий мусорное ведро, — …и мусора… — на самом деле мусора много, контейнер забит доверху бутылками из-под спиртного и чёрным пластиком, — …весь первый этаж выглядит так, будто займёт у меня максимум тридцать-сорок пять минут.

— Это хорошие новости. Я люблю аккуратных жильцов. Но мне правда нужно сказать ещё одну вещь…

— Что? — спрашиваю я, когда она замолкает.

— Те, кто снимал дом, могли быть из ковена Циан. Но ещё… как я говорила раньше, дом у них был всего на одну ночь. У них не было времени сделать больше одного ритуала.

Мне, честно говоря, всё равно, кто снимал, потому что деньги мне действительно нужны. Мне это, вообще-то, противно — брать вот такие мелкие подработки, которые подкидывают родители, — но я коплю на первый взнос за дом. Чем быстрее куплю своё жильё, тем быстрее почувствую, что чего-то добилась, раз диплом ничего мне не дал. Пока что я не слишком успешна в жизни, и это не потому, что не пыталась. Да, у меня есть работа — я менеджер мероприятий на курорте Коббин-Лейк, — но она не приносит удовлетворения, а большинство людей, с которыми я работаю, пустышки. Но жильцы из ковена Циан? Ведьмы, черпающие силу из пресных природных вод? Удивительно, что я ещё не чувствую везде вонь сырой земли.

— Отлично. Спасибо за сюрприз. По крайней мере, теперь я знаю, почему ты предложила мне столько, лишь бы я приехала как можно быстрее, — говорю я наполовину в шутку, наполовину с укором. — Слушай, я собираюсь начать менять постельное белье. Напишу тебе через пару минут с новостями, — если наверху валяется оккультная атрибутика, то хочу убрать её и вынести отсюда как можно скорее. Если какую-то магию призывали, следы могли остаться. Следующим жильцам, особенно когда это обычные люди, будет очень плохо, если они найдут такие штуки среди природного декора и случайно словят проклятие или что-то вроде того.

— Ладно, дорогая. Я буду ждать, — отвечает мама. — Так же, как и посылку твоего отца, — мурлычет она.

— Отлично, тогда скоро поговорим.

— Ещё раз спасибо, дорогая. Пока.

Я убираю телефон в карман, затем вытаскиваю из мусорного контейнера пакет с бутылками и завязываю его. Ставлю пакет в прачечной рядом с боковой дверью, ведущей в гараж, где стоят наружные баки. Мешок звякает и глухо бухает, оседая на полу, так что я снова ставлю его вертикально, пока не убеждаюсь, что он останется на месте и ничего не протечёт.

Родители не живут здесь в туристический сезон. Вместо этого они обитают в куда меньшем доме в соседнем городке в самые загруженные месяцы и сдают озёрный дом — мой дом детства — чужим людям, чтобы заработать дополнительные деньги на путешествия. Несмотря на то, что родители обеспеченные, они ещё и печально известные скряги — настолько, что отказываются тратиться даже на профессиональную уборку. Обычно мама убирает сама, иногда с помощью папы или моей.