Моя новая жизнь. Страница 1

Журно-Дюрей Анук

Моя новая жизнь

Anouk Journo-Durey

GRACE AND FASHION. A LA VIE, A LA MODE!

Пролог

Академия моды снова бурлит. Все суетятся, нервничают, наблюдают друг за другом…

Некоторые даже шпионят потихоньку.

Наш первый большой показ перед Рождеством доказал, как нам еще далеко до осуществления своих мечтаний — примерно как пешком до луны.

Или, скорее, до солнца.

Мы все хотим сиять. Блистать на подиумах.

Видеть, как наши творения затмевают работы конкурентов…

Академию моды запросто можно было бы переименовать в Академию соперничества: мы тут все соперники. Мир моды одновременно великолепен и безжалостен — это всем известно. И в то же время атмосфера ожесточенного соревнования действует на нас, как острая палка погонщика: тычок — и мы выкладываемся на полную катушку. Каролина Бальмор, директриса нашей школы, постоянно повторяет: «Кто из вас станет следующей Коко Шанель или следующим Ивом Сен-Дораном? Ну же, шевелитесь! Встряхнитесь, пусть свежие идеи сыплются из вас, как кокосы с пальмы!»

Честно говоря, упоминать о кокосах сразу после имени великой Коко — это довольно смело. Но Бальмор все позволено. Недавно она сделала себе такое же каре, как у знаменитейшей Анны Винтур [1] из журнала Vogue, с которой, разумеется, знакома лично. Только Бальмор, конечно, держится с нами гораздо спокойнее, чем держалась бы величественно-надменная Винтур. Нашу студенческую братию требуется мотивировать решительно, но мягко! Час сражений (явных или скрытых) за золотую пальму первенства пробьет довольно скоро, как только у нас в кармане окажется диплом.

Во всяком случае, раньше я так думала.

Мною вновь овладевает буря эмоций: смесь негодования, разочарования, грусти… И еще гнева. Сижу в мастерской шитья — она в этот час пустует — и сжимаю кулаки. В горле огромный ком, живот крутит. Мне бы следовало подышать по методике йоги, глубоко, полной грудью, как учила Лми. Тогда я, по крайней мере, смогла бы успокоиться…

Вместо этого я хватаю мобильник и проверяю сообщения. По-прежнему ничего нет. Я написала мадам Бальмор по электронной почте, чтобы объяснить ситуацию. Расследование — а его наверняка проведут — явно затянется.

Ожесточенно черкаю в блокноте:

Далее следует еще несколько более-менее поэтических фраз, которые я записываю не раздумывая, вперемешку, пытаясь успокоиться.

Когда меня приняли в Лондонскую академию моды, мне казалось, что сбылась моя самая большая мечта. Я хочу стать дизайнером и, хоть и приехала из Парижа — в глазах всего мира это столица Моды, — всегда мечтала учиться здесь, в Лондоне, известном своей художественной эксцентричностью, своей культурой андергаунд, вдохновившей таких гениальных модельеров, как Мэри Куант, Вивьен Вествуд…

Ну вот, у моей мечты оказался горький при вкус. Меня мучает множество вопросов. Я сомневаюсь во всем, а главное — в самой себе Возможно, из-за того, что в королевстве Кра соты стала слишком прекраснодушной.

Но если они думают, что я поддамся…

I

Четырьмя месяцами ранее

 Октябрь

1

Ламбе Кресент, дом 14

29 сентября я приехала в Лондон с двумя большими чемоданами, своим котом и кучей мечтаний. Типичное английское такси черного цвета — black cab — довезло меня от вокзала Сент-Панкрас через Кентиш-таун и Хайгейт [2] прямо до красивого зеленого района Хэмпстед на северо-западе города. Вторая половина дня выдалась очень солнечной. Несмотря на довольно загруженные дороги, мы ехали с приличной скоростью: мои часы показывали всего 17.00, когда я позвонила в дверь дома номер 14 на улице Ламбе Кресент [3] . Это оказался миленький домик в викторианском стиле с фасадом из красных кирпичей, балконом с белой балюстрадой и садом, выходившим на улочку в форме круассана (отсюда и пошло ее название), по обеим сторонам которой росли деревья.

Сначала, в соответствии с договоренностью, я встретилась с Ами. Третья соседка по дому, Сиенна, ушла фотографироваться для кастинга. Я привезла гостинцев: эксовские конфеты с миндалем, монтелимарскую нугу, драже — в общем, вкусняшки.

— Ням-ням! Спасибо! Нормально доехала? — спросила меня Ами, заваривая нам вкуснейший зеленый чай с жасмином.

— Ага, супер! Поезд Париж — Лондон и впрямь идет очень быстро! Я только самую капельку испугалась, пока ехали через туннель под Ла-Маншем.

— Твоя первая поездка?

— Да нет. Просто я вечно навоображаю себе всяких ужасов: стены туннеля обрушатся, море нас поглотит… Настоящий сценарий для фильма-катастрофы!

Ами улыбнулась. Она напомнила мне героиню манги: поджарая, мускулистая фигура, короткие черные волосы с торчащими во все стороны кончиками и огромные карие глаза. Одетая в малиновые джинсы, раскрашенные в технике тай-дай, белую майку с глубоким вырезом, босая, она сидела на стуле, поджав ноги по-турецки. Невероятная гибкость! Впоследствии я узнала, что Ами уже более пяти лет занимается хатха-йогой, дисциплиной тела и духа, которая позволяла ей справиться с хроническим чувством тревоги. Лишь много позже я выяснила, что именно так тревожило Ами.

— Я тебя понимаю. У меня вот страшная клаустрофобия… терпеть не могу самолеты! — призналась Ами. — Перелет из Тайбэя в Лондон длится девятнадцать часов! Как подумаю, что я почти целый день находилась взаперти в восьми тысячах метров над землей… До сих пор холодный пот прошибает.

— Твой первый перелет?

Почти такой же вопрос она мне задала несколько минут назад. Мы с Ами болтали так непринужденно, словно сто лет знакомы, хотя до сего дня обменялись только парой электронных писем и фотографий (когда договаривались о совместном снятии квартиры). Оказавшись вдали от своих семей, друзей, стран, мы спонтанно сближались.

— Да. Я еще никогда не покидала Тайвань… А ты очень бегло говоришь по-английски! — продолжала Ами. — И у тебя почти нет французского акцента.

— Расцениваю это как комплимент! Вообще-то, я периодически езжу в Англию: моя тетя живет в Лондоне, недалеко от Оксфорд-стрит; я с двенадцати лет приезжаю к ней каждое лето. У тебя тоже неплохо выходит…

— Ой, тут нет моей заслуги: моя мама из Кембриджа.

— Так ты наполовину китаянка, наполовину англичанка…

Несколько секунд я рассматривала свою новую соседку, вглядывалась в ее черты: круглое лицо, миндалевидные глаза, золотистая кожа.

— Но ты очень похожа на китаянку.

Ами покачала головой:

— Внешность! Я европейка… Китайцы считают, что во мне чересчур много европейского!

Она расхохоталась, и я восхитилась ее непосредственностью.

До прихода Сиенны мы сидели на кухне — это светлое помещение, из окна которого виден сад за домом, — и болтали, перескакивая с пятого на десятое. Меня, удивительное дело, совершенно не тянуло пойти посмотреть квартиру, ведь я ее видела только на фотографиях, размещенных владелицей на сайте в Интернете, вместо этого я предпочла познакомиться с Ами.