Признание в убийстве. Страница 1
Лия Миддлтон
Признание в убийстве
Lia Middleton
THE CONFESSION ROOM
Copyright © Lia Middleton 2023
© Башук Ю., перевод на русский язык, 2025 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
«Захватывающая, леденящая душу книга, от которой сердце уходит в пятки… невозможно оторваться». – Крис Уитакер, автор мирового бестселлера «Мы начинаем в конце»
«Ужасающий, мрачный и невероятно оригинальный роман с шокирующей концовкой – мне очень понравилась эта книга». – Кэтрин Купер, автор детектива «Шале»
«Блестяще написано… я буду рекомендовать эту книгу всем своим знакомым». – Сара Пирс, автор мировых бестселлеров «Санаторий», «Скала жнеца» и «Дебри»
«Напряженная, потрясающая, продуманная книга». – Клэр Дуглас, автор триллеров «А затем она исчезла», «Моя новая сестра», «Комната их тайн»
«Превосходно. Уверенно, элегантно и совершенно увлекательно». – Уилл Дин, автор бестселлеров «Пусть все горит» и «Последний пассажир»
«Динамично и актуально… по-настоящему захватывающе». – Элли Рейнолдс, автор триллеров «Дрожь» и «Бухта Скорби»
«Мне очень понравилось. Крутые сюжетные повороты». – Джиллиан Макаллистер, автор триллеров «Все, кроме правды», «Все, что вы скажете»
«Выдающийся психологический триллер». – Эшли Одрейн, автор триллера «Ты знала»
«Книга наполнена ужасом и угрозами – лучше не читать темной осенней ночью». – Daily Mail
Он просыпается из-за запаха.
Сначала лежит спокойно, и вот – шевелится. Ноздри трепещут. Захватывающее зрелище. Он глубоко вдыхает и распахивает глаза, в которых читается детское удивление. Все люди похожи в этом. Как и животные, они инстинктивно реагируют на раздражитель. Понимают, что что-то определенно идет не так.
Совсем не так. Он не в спальне, где должен был оказаться, а в бетонной коробке без окон… И едкий запах хлора…
Он садится и наклоняется. Комната раскачивается вперед и назад – последствия внезапного обморока. Он зажимает рот рукой… Накатывает тошнота.
Несколько минут быстрого моргания, и он поднимает взгляд. Осматривается, как бы уговаривая себя принять всю странность обстоятельств.
Почему я здесь? Как тут очутился?
Он подтягивает колени к груди, и…
Вот он. Момент осознания, который мне пришлось долго ждать. Он смотрит на свою ногу, рот распахивается при виде блестящего железного наручника на лодыжке, тянущаяся от которого цепь приковывает его к стене.
– Эй? – он осторожно зовет, стараясь не звучать испуганно. – Кто-нибудь?
Ответа нет, и его лицо мрачнеет с каждой секундой.
Его не сможет успокоить даже собственное эхо. Слишком маленькая комната. Стены и потолок чересчур близко.
Лишь тишина.
Он пытается подняться на колени, стонет, балансируя и напрягаясь всем телом. Его трясет. Он дрожит от адреналина, нервного напряжения и смятения – единственного, что мешает ему закричать, позвать маму. Позвать хоть кого-нибудь.
Это страх. Наконец он понимает, какой сильный ужас его охватил.
Он делает шаг вперед – один крохотный шажок к центру комнаты, его взгляд мечется по пространству вокруг. Он, нахмурившись, ложится и сворачивается калачиком, запутывая ноги в цепи.
Впервые он обращает внимание на правый угол комнаты. Еще один засов на стене, чтобы приковать другого человека. Но он пуст. Потому он концентрируется на предметах, безобидно лежащих по углам.
Четыре ящика черного цвета.
Через какое время он наберется смелости открыть первый? Некоторые сразу бегут к ящикам, жадно набрасываются на них, как дети на рождественские подарки. Другие медлят, поддаваясь трусости перед неизвестным.
Мне казалось, что он окажется из первых. Теперь, судя по реакции на комнату, думаю, он из последних. Не такой уж и смелый, как выяснилось.
Он отрывает взгляд от ближайшего ящика и смотрит на таймер, свисающий с середины потолка. Красные электронные цифры готовы начать отсчет.
00:60.
Шестьдесят секунд.
Его глаза полны беспомощности, а мысли буквально написаны на лице.
Что произойдет через шестьдесят секунд?
И когда начнется отсчет?
До
Эмилия хлопает дверью, прижимается к ней спиной и прикрывает глаза. Наконец-то она дома. Еще один день прошел в машине, пока она следила за зданием и ждала, как какой-то мужчина придет к чьей-то жене. Тело и голова Эмилии раскалываются. Безжалостная боль от скуки.
Но все-таки когда платят за то, чтобы наблюдать за интрижками чьей-то жены, – это лучше, чем ничего. Уж точно лучше, чем те шесть месяцев после увольнения из полиции, когда она целыми днями проедала накопления и продавливала диван. И ждала что тревога снизится хотя бы до такого уровня, на котором она сможет выйти на прогулку или заскочить к родителям. В тот период страх был всепоглощающим. Но вот он стих. Спрятался туда, где она хотя бы может попытаться заткнуть его поглубже, чтобы больше не ощущать.
Она открывает глаза от лая Мими, стремительно цокающей когтями через весь коридор ей навстречу.
– Привет, дорогая, – с нежностью говорит она, прежде чем отправиться на кухню в задней части дома и, включив кран, выждать несколько секунд, пока вода станет холодной. Она жадно опустошает стакан и наполняет его снова. Делает глубокий выдох – такой, как если бы можно было выдохнуть целый день.
Направившись в гостиную, она сразу идет к столу из палисандра, запрятанному в углу у окна, – так же, как делает это каждый день. Она ставит стакан рядом с клавиатурой, шевелит мышь. Монитор загорается и оживает, вчерашняя документалка на паузе, уведомление висит в центре экрана.
«Вы еще смотрите “Почему женщины убивают”?»
Эмилия кликает «Да», и программа на мгновение зависает, а потом включается снова. Рассказчик повествует о Мэри Энн Коттон низким хрипловатым голосом.
Она поворачивается ко второму экрану и начинает просматривать сайты. Так Эмилия проводит каждый вечер: слушает документалки, погружается в сюжет драмы перед тем, как вернуться к форумам, которые читает в одном и том же порядке. Сначала чат «Преступники с веселым нравом»: открытая группа для людей, трудящихся в сфере уголовного права, скучающих по острым ощущениям и удовлетворению от расследования, но неспособных вернуться к работе по ряду причин. Иногда они обсуждают эти обстоятельства. А иногда – нет. Никто из них не в курсе, что Эмилия ушла из полиции. Она хочет рассказать им, знает, что нужно только напечатать: «Я сестра Софи Хайнес». Но каждый раз, когда она пыталась, что-то мешало ей. Пальцы как будто немели, мозг отказывался подсказывать, как пишутся слова, не говоря уже о том, что пришлось бы поделиться этими событиями. Она бы не вынесла вопросов. И точно наступил бы момент, когда кто-нибудь предложил свою помощь в решении загадки того, что же случилось с Софи. Эмилия уже пыталась. Полиция пыталась. Вернуться к этой теме значило бы утянуть себя на дно, а у Эмилии ушли годы на то, чтобы справиться с течением, выбраться на поверхность и сделать заветный вдох. Она сражалась изо всех сил, чтобы выяснить правду.
Даже когда она ушла из полиции, коллеги продолжали делать все, что в их силах. Но не было ни единой зацепки. Ни одного следа того, кто связан с сестрой Эмилии.