Весенняя птица. Страница 1

Доппо Куникида

Весенняя птица

Серийное оформление А. Фереза, Е. Ферез

Дизайн обложки В. Воронина

© Перевод. В. Островская, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Полицейский

Некоторое время назад я завел знакомство с одним полицейским по имени Ямада Сэнтаро, высоким статным крепким мужчиной лет тридцати пяти.

Я не очень хорошо разбираюсь в людях и, глядя на его круглое лицо с черными усами и бородой, большими глазами и крупным носом, не назвал бы его обходительным человеком, но на самом деле среди таких людей часто встречаются славные малые, и этот полицейский был как раз из их числа.

Будь он угрюмым, его внешность казалась бы неприятной. Однако он много говорил и смеялся, а глаза его, когда он улыбался, лучились добродушием. Во время разговора он будто не обращал внимания на стеснение собеседника, и это производило совсем иное впечатление. Услышав от такого человека что-то совершенно неожиданное два или три раза, задумываешься, может ли вообще кто-то ненавидеть его.

Однажды он под предлогом того, что назавтра ему не надо на службу, весьма настойчиво позвал меня в гости, и около часу дня я пришел к нему домой.

– Ты обязательно заходи. У меня, конечно, ничего особо нет, но дни нынче холодные… Поболтаем за вот этим делом, – и он показал рукой, как будто опрокидывает стопку.

Он занимал одну из комнат во втором этаже лавки, где торговали мебелью. Поднявшись по узкой тесной лесенке сбоку от лавки, я сразу же наткнулся на соломенные мешки с углем. Рядом в углу, похожие на жабу, покоились башмаки, а над ними, словно на страже, высилась толстая палка, видимо, трость. Рядом, судя по всему, был кабинет, из которого доносился тихий голос, декламирующий стихи. Я прошел через полутемную переднюю с дощатым полом, и в самом ее конце и оказалось жилище полицейского Ямады.

– Хорошо, что ты пришел. Давай заходи, садись сюда, – с этими словами он быстро поднялся с места, вытащил из шкафа дзабутон и кинул его возле жаровни.

Мы сразу же выпили и через какое-то время изрядно захмелели.

– Такая вот она, одинокая жизнь. Сам смотри: теснотища, все хозяйство в одной комнате, чистый свинарник, как есть свинарник… – говорил он, озираясь по сторонам, будто что-то искал, и вдруг залпом осушил стоявшую перед ним стопку.

Я взял у него стопку и поставил на низкий столик. И правда, комната была маленькой, но чисто убранной. В помещение был втиснут стенной шкаф, дверцы которого, оклеенные бумагой, явно не раз чинили; стены все изрисованы, циновки почернели, бумажные ставни на окнах покрыты сажей – да, комната и правда производила гнетущее впечатление, но все в ней находилось на своих местах. Почему же сразу свинарник?!

Под окном стоял стол, справа от него – книжная полка, рядом – жаровня и подле нее – низенький столик, у стены – комод, сделанный так, чтобы в него не забирались мыши, над ним – навесная полка. Все было старое, но держалось в чистоте; табакерка, шкатулка для сластей, баночка с чаем, посуда, книги в футлярах – все было аккуратно расставлено, а на книжной полке разместились три-четыре горшка с карликовыми деревцами.

– Сразу видно полицейского, у вас очень чисто, – сказал я, возвращая ему стопку.

– Ха-ха-ха, ну не так уж тут и убрано, но такая у меня натура. И характер паршивый. Не нравится мне, когда кто-то за меня что-то делает, не могу. Особенно посуда – прямо тошно, когда ей кто-то другой занимается, приходится все самому делать…

– Да у вас самый подходящий характер, чтобы жить одному, ха-ха-ха!

– И то правда. У меня на родине и жена есть, но я ее сюда не зову. И одному хорошо.

– Так у вас и жена есть? Вот как! А я думал, вы тут живете из любви к холостяцкой жизни. И дети есть?

– Есть. Сын, пять лет ему. Но одному все-таки жить легче, – сказал он и выпил еще одну стопку. – Но я сюда жену не зову по другой причине.

– Уж не знаю, какая у вас причина, но раз уж у вас есть жена и сын, неужто вам и правда не по душе жизнь у семейного очага? Не скучаете по ним?

– Да не сказал бы, что совсем не скучаю, но я и сам иногда к ним приезжаю, и жена время от времени заглядывает; теперь-то удобно, что на поезде всегда можно на денек туда-сюда съездить. Не волнуйся, у меня и постель на двоих заготовлена, ха-ха-ха…

– Ха-ха-ха, но ведь если б вы сразу на этом остановились, не было бы у вас ни жены, ни сына.

– Да ты угощайся, тут ничего особенного, но вот бобы есть, мандарины…

На столике и правда были выставлены вареные бобы, соленая сельдяная икра, мандарины и маринованный осьминог. В вазе, подвешенной на подпорный столб, стояли сосновые ветки, в окно с западной стороны заглядывало зимнее солнце, лицо хозяина раскраснелось, а глаза затуманились – вполне новогодняя картина.

Доставая из котелка, заранее поставленного на переносную печку, бутылку с сакэ, хозяин сказал:

– Да уж, одному живется легче. Давайте по одной, пока еще горячее… Так я ведь и женился не потому, что хотел. Меня сговорили примаком в семью жены, а если бы не это, так я бы до сих пор жил один. Да и вообще, когда ты полицейский, мечтать о том, чтобы завести жену и детей, – дело сложное, сложнее, чем змее через веревку переползти. Видел когда-нибудь, как змея переползает через веревку? Я как-то раз видел. Я тебе имя не назову, но у меня один из товарищей на службе живет с женой, тремя детьми и матерью – ох и тесно же им живется, прямо поражаюсь. Но он и не пьет, и не курит. Такие скорее исключение. Я так никогда не смогу.

– Однако хоть у вас жена и в деревне, она же все равно у вас есть. Разве это не то же самое? Бедная ваша жена, если не может с вами жить.

– Ха-ха-ха, так ты на стороне жены? Нет, не то чтобы я сам о ней не заботился. В деревне у нас кое-какое имущество, да и родители у нее еще живы, так что ей там как раз жить куда удобнее. Да и мне нравится моя служба, иначе я бы уже все бросил и перебрался в деревню, от голода мы бы точно не умерли.

– Хорошо вы живете!

– И верно, хорошо. Я так могу сакэ у Исидзаки хоть бочонками брать и пить сколько влезет. Саваноцуру тоже неплохо, но оно сладковатое, а мне бы наоборот, что порезче на вкус. А вот про крепленое, что в кабаках подают, ничего сказать не могу, – начал он сравнивать сорта сакэ, но, судя по всему, крепленое действовало на него слишком сильно.

– Ну так как, у тебя небось какой-то секрет есть.

– У меня? Да у меня-то никакого – выпил да сплю, меня сразу в сон клонит.

И правда, он казался сонным, и глаза его совсем затуманились.

– Вот я если бы умел писать так, как ваша братия, я бы хотел одну штуку написать, да вот никак! – он какое-то время помолчал, сидя с закрытыми глазами, и вдруг широко улыбнулся. – Вот что! Я тут кое-что показать хотел.

Он достал из ящика стола несколько исписанных листов бумаги и протянул мне один из них. Текст, написанный на камбуне, был озаглавлен «Полицейский устав».

– «Самое важное в полицейском уставе – его безупречность, – начал зачитывать он, покачиваясь всем телом. – Улаживать дела должно, основываясь на нем…» Как оно?

– Согласен, согласен.

– «Делай все возможное, не думая о славе, а если достигнешь ее – следуй уставу. Посему…» Как тебе?.. «…Посему денно и нощно надлежит трудиться и разрешать все дела, стойко переживать все невзгоды и помнить, что добиться успеха не значит стать высшим из высших».

– Да вы, кажется, засыпаете.

– Ха-ха-ха, нет, ты дальше послушай. «Устав сам по себе не дает решения всем делам, не ведет к успеху; постоянно следует видеть и слышать то, что еще не имеет формы, чтобы действовать на упреждение, поэтому происходит что-то или нет, следует самому разрешать вопросы, притом действовать, не думая о славе, и улаживать дела самым простым и надежным способом…» Достойное рассуждение, а?! «Поэтому истинно идущие до конца на пути полицейского не имеют ни славы, ни власти, ибо слава их непостижима человеку; глупцу не понять, отчего существуют такие люди. Мудрые говорят, что человек не может существовать без еды и пищи, но мало кто знает их истинный вкус!» Слог у меня не очень, но как тебе замысел?