Экзотические охоты. Страница 1

Камиль Гижицкий

Экзотические охоты

© Перцовский Ю. И., Кулик В. Н., текст, 2023

© Перцовский Ю. И., перевод, 2023

© Издательство «Директ-Медиа», оформление, 2023

Мои первые охоты на крупного зверя

Был прекрасный, ясный июньский день. Я выбежал с веранды и углубился в густые заросли большого сада, который так непроницаемо окружал просторный, деревянный дом моей бабки, что со стороны улицы была видна только высокая, покрытая дранкой, кровля усадьбы.

Мне еще было неполных пять лет, и я до сих пор жил в большом, шумном городе, и для меня это деревенское затишье было чем-то совершенно новым, полным сюрпризов и удивительных открытий.

Бегая босиком по мягкой, росистой траве, которая словно пушистый ковер покрывала землю сада, носился я сквозь кусты смородины и крыжовника, рылся среди лопухов, взбирался на яблони, широко раскинувшие свои ветви, и стройные груши или собирал янтарные капли смолы с гладких стволов черешен.

Я здесь был только две недели, но знал в этом саду уже каждое дерево, каждый куст, мне было известно, где растет малина, знал все птичьи гнезда, от меня не скрылось даже дупло, в котором обитает семья рыжих белок.

Огород, находящийся позади дома, меня не слишком интересовал, может, потому что узкие тропинки между грядками не давали такой свободы движений, какая была возможна в саду. Рядом с окружающими дом цветочными клумбами и куртинами высокорослых роз, растущих по обеим сторонам веранды, я проходил осторожно, потому что здесь кишело от пчел. Бабка заботливо охраняла этих насекомых и ставила мне в пример их трудолюбие. Я не испытывал к ним большого доверия, и только из-за большого желания понаблюдать за ними вблизи, расплачивался жгучей болью и опухолью щеки и глаз.

За садом и огородом находился достаточно крутой каменистый откос, который спускался вниз, на большой луг, а с него на общинное пастбище. Склон, поросший чащей лещины, пересекал как просека деревянные ступени, которые связывали ведущую от дома дорожку с калиткой в заборе, ограждающую сад от луга.

Нарезвившись вволю в саду, я обычно садился на самой высокой ступени этой лестницы – оттуда, простирался прекрасный вид на луг, пастбище и синеющую вдали линию тополей, растущих над рекой.

На лугу было пусто, сочную и буйную траву скосили неделю назад, а высушенное теплыми лучами июньского солнца сено сложили в высокие копны. Далеко, почти на самой середине пастбища, было видно несколько коров, а группка пастухов сидела на склоне, похоже, развлекаясь беседой.

Я так сидел долгое время, вслушиваясь в радостное щебетание птиц в саду и лещине, наслаждаясь теплым весенним ветром, насыщенным одуряющим ароматом высушенного сена, когда внезапно на лугу, у копёшки, расположенной едва в нескольких шагах от забора, почти напротив лестницы, заметил аиста. Огромная птица, свободно, с достоинством, высоко поднимая тонкие, длинные, покрытые красной кожей ноги и ставя их осторожно на землю, молниеносным движением вытягивала шею и длинным, острым, красным клювом хватала какую-то добычу, высмотренную в отрастающей траве.

На пахнущем сене должно быть было много кузнечиков и других насекомых, а у подножья копны скрывалось, наверное, достаточно жаб, мышей и ящериц, так как аист и не думал уходить, и, огибая стог, раз за разом вылавливал из него какое-то лакомство.

Для меня, мальчика, воспитанного в городе, который никогда еще в такой близости не видел аиста, эта прогулка птицы около копны сена была исключительно интересной. В каждом своем обходе вокруг копны аист исчезал на несколько минут за копной, но вскоре снова выходил из-за нее, и какое-то время был у меня на виду, что позволяло хорошо его разглядеть.

Внезапно блеснула у меня удивительная мысль – схватить этого аиста, унести к себе домой, приручить, а потом гулять с ним, как многие люди гуляют с собаками, мысль эта возникала, похоже потому, что в моем воображении жили красочные описания путешествия в Африке и охоты на диких зверей, в том числе на страусов, читаемые мне каждый вечер после ужина бабкой, горячей любительницей литературы о путешествиях и приключениях.

Мысль родила немедленное желание действовать. В описаниях, читаемых мне бабушкой, охотники ставили на зверей ловушки, ловили их в ямы или сети, пользуясь при этом большим количеством местных жителей, которые загоняли зверя, я же располагал только собственными руками и мог рассчитывать только на себя. Не принимая такого положения вещей близко к сердцу, я выжидал, когда аист в своем круговом движении скроется за копной, и, соскользнув по поручням лестницы вниз, вынул затычку, держащую калитку на запоре, после чего спрятался за столбом. Ожидание нового появления птицы, которой потребовалось несколько минут для обхода копны, показалось мне вечностью. С бьющимся сердцем, и со вздохом облегчения я заметил её, появляющуюся из-за стога. Аист шел медленно, степенно, как бы играючи, хватал добычу то с сена, то с травы. Один раз даже пробежал несколько шагов, чтобы поймать большого кузнечика, летящего низко, а потом снова приблизился к копне и вскоре исчез за ней.

Я только и ждал этого! Осторожно открыл калитку, выбежал на луг и несколькими прыжками достиг копны, двигаясь сразу же следом за аистом. Я был босиком, а мягкие молодые всходы заглушали мои шаги, и потому бесшумно двинулся вперед, ссутуленный, затаившийся, готовый к быстрым действиям.

В какой-то момент, при движении вокруг копны, я заметил тут же, перед собой, черные концы крыльев и две длинные, тонкие, красные ноги. Я прыгнул как кошка и в то же самое мгновение пальцы моих рук стиснулись изо всех сил высоко на ногах птицы.

Атака была совершена так быстро и четко, что аист сразу не понял, что с ним случилось. Только немного погодя начал он бить крыльями и раз за разом ударять клювом вслепую за собой.

Руководимый совершенно безотчётливо, по-видимому, только инстинктом самосохранения, я опустился спиной на траву, перевернул птицу на себя и спрятал голову в перьях хребта. Аист теперь не мог меня ударить клювом в голову, не мог так же совершить никаких повреждений крыльями.

Собираясь на первую мою охоту на такого большого зверя, каким был для меня аист, я не имел, разумеется, никакого плана и охотничьего опыта. Хотел поймать птицу и приручить – это мне казалось таким легким и простым, как съедение куска пахучего деревенского хлеба, щедро намазанного свежим маслом. Но теперь, лежа на траве и прижимая к себе добычу, которую судорожно держал за ноги в месте, где заканчиваются перья и начинается голая красная кожа – я не знал, что дальше делать. Аист был слишком тяжелым, чтобы можно было подняться вместе с ним, но в то же время я знал, что, если только отодвину голову, птица тотчас же ударит меня своим крепким, острым клювом.

Оставалось только одно – звать на помощь. Очевидно, что это не был поступок, достойный охотника на крупного зверя, однако я не знал другого выхода. Зная, что бабка должна быть на веранде или на огороде, я несколько отодвинул голову, чтобы перья не заглушали мой крик, и… ужасно крикнул, потому что в этот самый момент что-то – как если бы острый нож – ударило меня болезненно в руку. А потом я начал орать, как будто с меня сдирали кожу, потому что на мои руки свалился град ударов, от которых я корчился в муках. Казалось мне, что сотни толстых гвоздей, вбиваемых в тело, разрывают мне руки, срывают кожу, вырывают куски мяса. Потом почувствовал, что что-то теплое течет по моим рукам, пальцы начали неметь, и в конце концов ослабели. Аист вырвался, ударил крыльями и уже спустя мгновение спокойно кружил над лугом.

Первые охоты на крупного зверя вспоминаются мне до сих пор, так как еще видны шрамы на руках.

В Азии

Аргали

Я сидел в гостеприимном шатре князя Ачиту-вана [1] , куря монгольскую трубку и попивая кумыс, когда внезапно перед юртой появился монгол на покрытом пеной коне, быстро соскочил с седла, бросив в руки подбегающего слуги чумбур [2] от узды. Спустя мгновение в юрту вошёл чиновник князя, сообщив о прибытии смотрителя княжеских стад, пасущихся на летних пастбищах.