После развода мне не до сна (СИ). Страница 1

После развода мне не до сна

Анна Томченко

1.

Полгода назад.

— С ней я молодею, а с тобой старею. — Стянув рубашку с плеч, признался Даниил и ещё раз бросил косой взгляд на стол передо мной, где лежали билеты на самолёт.

Я отвела глаза.

Саднящая рана в груди раскрылась.

Раннее утро сегодняшнего дня не отличалось абсолютно ничем от того, что было месяц назад, год назад. За исключением того, что я была расстроена и места себе не находила. Ведь на прошлой неделе Даниил, позвонив мне, слишком непререкаемо выдал:

— Мы с тобой в отпуск не полетим. У меня нарисовалась важная командировка. Поэтому давай как-то бронь отмени на гостиницу, на билеты и перенесём на подальше.

Мы были двадцать четыре года в браке. За это время я привыкла к тому, что у Даниила действительно могут быть какие-то очень серьёзные проблемы по работе.

Он был владельцем кирпичного завода и буквально последние несколько лет вышел на федеральный уровень. Из-за этого я понимала, что капризничать не надо.

Ну и в конце концов, это разве первый и последний отпуск наш? Нет.

На прошлой неделе я отменила бронь гостиницы в Эмиратах и перелёт.

Агнесса и Кирюха- младшие двойняшки, которым было сейчас по девятнадцать лет, фыркали из-за этого. Кирилл- то уже отдельно жил. У него же девочки, жизнь, тусовки. А Агнесса с нами. Она, видимо, планировала за время нашего отпуска устроить свою личную жизнь. Но ничего не поделать было.

Я ходила в святой уверенности, что все это делается ради блага семьи и никак не рассчитывала на то, что сегодня утром эта самая семья будет разлетаться в куски.

Даниил слишком занятый, вечно куда-то спешащий, постоянно обо всем забывающий, и если бы не я, и не его подвижный шустрый ассистент, много дел пришлось бы делать по несколько раз. И Даниил этого даже сам не отрицал. Он всегда говорил‚ что львиная доля его внимания уходит как раз-таки на то, чтобы зарабатывать. Поэтому все остальное, забытые дни рождения, не подаренные букеты, надо списывать на то, что он старается для семьи, для нас.

И ничего удивительного ‚ что прилетев вечером с работы Даниил, распихал по ванной комнате грязные вещи. Причём он не обращал внимания, куда что запихивал. А я рано утром, после того, как сварила ему крепкий горячий кофе с кардамоном и гвоздикой, добавила немного сливок и капельку шоколадного ликёра, пошла разбирать эти завалы и совершенно случайно вытряхнула из кармана пиджака другие билеты на самолёт, которые по датам стыковались, как раз-таки на наш отпуск.

Только второе имя после Романова Даниила Олеговича было Софья Марковна Кривенкова.

Мне кажется, если бы я не смогла выйти из этой ванны, я бы там и осталась.

Софья Марковна не была его ассистенткой, не была служащей.

Сказать бы ‚ что это командировочные билеты. Нет, слава Богу, к моим годам и несмотря на то, что я не совала нос в бизнес Даниила ‚у меня были мозги на месте для того, чтобы позвонить его ассистенту и уточнить, с кем он улетает в командировку.

Ассистент выкрутился, начал врать о том, что ещё кандидатура не рассмотрена. Он пытался хоть как-то выгородить своего начальника. Я не стала доводить ситуацию до абсурда тем, что добилась бы того, что Даниил узнал о моём звонке. Я просто отменила сегодняшние встречи и никуда не поехала.

Сидела и ждала мужа.

И когда он приехал с работы, первое, что сделала- положила перед ним билеты на самолёт. Даниил сразу понял ‚ что объяснять ничего не надо.

Ну, возможно какие-то самые явные моменты.

И вот он выдал то, что со мной он стареет. А с той, другой, Софьей Марковной Кривенковой — он молодеет.

— С ней… Я облизала губы. Отвела глаза. Даже произнести это после стольких лет брака мне казалось кощунством. Ещё год и серебряная свадьба. — С ней? Это с любовницей?

Даниил снова в своей дебильной привычке того, что не обращал внимания, что и как делает, бросил рубашку на небольшой пуф и поигрывая мышцами, подошёл к столу. Опёрся ладонями о столешницу и наклонился ко мне.

А у меня взгляд был потерянный.

Ему сорок пять. Он владелец завода. Статусный, состоятельный, привлекательный, харизматичный.

Ему сорок пять. У него трое детей.

Уже трое взрослых детей.

Давиду двадцать три и у него своя семья.

И младшим двойняшкам по девятнадцать.

У Даниила все было: жена умница, красавица, которая в паршивые года крутилась, как белка в колесе и доучиться до двадцати восьми лет не могла до конца. Потому зто в первый декрет в академ, во второй декрет в академ. Но несмотря на это, умудрялась без образования работать, пахать. А потом у него эта умница, красавица пошла в бизнес и открыла оранжереи. Магазины живых цветов. Вела блог о растениях. Рассказывала, как пересадить редкий китайский сорт орхидей.

Участвовала в эко-выставках и была настолько вовлечена в социальную жизнь, настолько старалась всеми силами поддерживать имидж мужа , что проглядела предательство.

— Да, Илая. С ней, это с любовницей. — выдохнул Даниил и оттолкнулся от стола. —Прости, я не буду сейчас рассказывать тебе о том, что мне жаль. О том, что я не должен был и вообще все это подстава. Нет. Слушай, давай вскроем карты и будем говорить языком взрослых людей? У меня любовница, потому что я этого захотел.

Потому что она моложе тебя на пятнадцать лет. С ней я мужик. С ней я ого-го какой мужик, который по три раза за ночь может. С ней я настолько мужик, что иной раз забываю, как меня зовут. Вспоминаю только уже подъезжая к дому. С ней я настолько мужик, что мне ничего другого и не надо. Мне не надо доказательств своей мужественности в спортзале. Мне не надо доказательств своей мужественности на охоте. Я рядом именно с ней мужик. А с тобой, к сожалению, я уже отец троих детей, дед и дальше по списку. Пенсионер, который развлекается тем, что по выходным выбирается с друзьями в баню, на шашлыки, да поохотиться на тетеревов и все в этом духе. Бизнесмен, очень солидный мужчина, но при этом ни разу не молодой не активный, не живой. Илая я понимаю ‚ что тебе неприятно, это слышать.

Неприятно? Это было мягко сказано.

Я отвела глаза повторно, чтобы не глядеть на широкую спину мужа, которой он повернулся ко мне. Видимо красуясь, показывая перетянутые жгуты мышц.

— я бы мог сказать ‚ что я сожалею об этом поступке. Но ты знаешь, за последнее время я столько живого хапнул, что я благодарен тому, что так произошло.

Я понимала ‚ что он говорит на эмоциях. Я понимала, что у него сейчас там все так гладко, симпатично. Там он мужик без винтовки и без контрольного пакета акций. А со мной…

А со мной он пенсионер.

Хотя о какой пенсии могла идти речь, когда нам всего сорок пять лет, я не понимала. Но в то же время и горькое осознание того, что Даниил мне уже не принадлежал, горчило на кончике языка.

Даниил уже был не моим, Даниил был чужим человеком.

А ещё я понимала ‚ что так будет говорить мужчина, который не просто испытывает какие-то эмоции к одноразовой девке, а так будет говорить мужчина, у которого есть что-то большее в душе к этой девке. Если бы Даниил изменил мне по пьяни, по глупости, он бы сейчас стоял и по другому говорил: " - да, я не могу ничего изменить, но я сделаю все возможное для того, чтобы на тебе это никак не отразилось. Да, я не удержался. Да, я грешен, но прими меня таким, какой я есть".

Нет, Даниил сейчас говорил по-другому. Я понимала, что это означает.

Послевкусие жжёного сахара горчило на языке. Я вздохнула и уточнила:

— У вас с ней все серьёзно или вы просто спите?

Данила запрокинул резко голову, хохотнул.

Вот это тот самый важный вопрос, который я должна была задать, потому что так рассуждает мужчина, не который изменил, хочет покаяться и сохранить семью, а так рассуждает мужчина, который влюбился.