Москва домашняя. Каждый переулок – рецепт, каждый рецепт – воспоминание. Страница 1

Юлия Евдокимова

Москва домашняя. Каждый переулок – рецепт, каждый рецепт – воспоминание

Фото Москвы А. М. Евдокимова и И. А. Евдокимова

© Евдокимова Ю.В., текст, фото, 2025 © ООО «Издательство «Эксмо», 2026

сыну, заново открывшему для меня Москву;

мужу, мужественно таскающему на плечах тяжелый фоторюкзак во время многочасовых прогулок;

редактору Елене Левашевой, сподвигшей меня на эту книгу, и не только на эту;

бренд-менеджеру Татьяне Кузнецовой, не дающей скучать и все время отправляющей меня в путешествие в разные уголки Москвы.

У каждого города свой образ, аромат, делающий его единственным на свете, не похожим на другие. Одни города искрятся, словно шампанское; другие похожи на торт со взбитыми сливками, и так хочется разбавить их острыми шипами готики, уж слишком приторно; третьи окутывают ароматом кофе, оглушают гортанными криками «чай, чай!».

Недавно в Петербурге меня спросили, как выглядел бы город, будь он человеком, а потом еще и усложнили вопрос: а какой он зверь? И я подумала тогда: интересно, а как можно представить Москву? Она настолько огромна, многолика, разнообразна, как же найти один, общий образ города?

И вдруг он родился, четко и без сомнений. Если Венеция, по мнению многих, это рыба, то Москва – это пирог.

Да-да, именно пирог, самый знаменитый из всех московских блюд. Вы уже догадались? Это кулебяка, особо популярная именно в Москве: закрытый пирог из дрожжевого теста с многослойной начинкой.

Изначально кулебяка была праздничным угощением, которое готовили для особых случаев, клали в пирог рыбу, мясо, грибы и крупы, разделяя слои блинами. У кулебяки московской были свои особенности: фарш на тесто выкладывали не слоями, а клиньями, от количества которых и зависело название пирога – на пять углов, на восемь углов… С XIX века в начинку стали добавлять рис, шампиньоны, лосось и другие продукты, которые в то время считались изысканными, а самой начинки всегда было больше, чем теста. Согласитесь, это идеальный образ столицы!

Каков он, пирог под названием Москва? У него множество слоев – времен, вкусов и ароматов, где каждый ингредиент несет в себе дух эпохи и характер города. Это насыщенная смесь из древних легенд и историй, крепкая, как старинный кирпич монастырей и крепостей.

Хрустит золотая корочка московских булошных, аромат свежеиспеченного хлеба сплетается с загадочным ароматом восточных специй, но его тут же уносит легкий свежий ветер с запахом сирени и яблоневого цвета из старых садов. В слоях Москвы шум базаров и ярмарок, звон бубенчиков, сладость конфет и золото куполов, хаос проспектов и тишина двориков, яркие огни вечерних окон в ульях-новостройках.

Давайте создадим свой рецепт Москвы!

Ингредиенты меняются, ведь улицы получают другие имена, рестораны закрываются, и на их месте появляются новые. И все же остается множество маленьких и больших деталей, неподвластных времени и моде.

Мы с вами придумаем идеальный рецепт. Он будет полон ароматов и звуков, ощущений и эмоций, а в довершение мы добавим обязательный ингредиент: чуть-чуть любви, главное не переборщить.

Почему же рецепт тайный? Все просто: он не для всех, а лишь для тех, кто готов смешать три ингредиента идеального путешествия – любопытство, неспешность, аппетит к историям и традиционным блюдам. И рецепт откроется постепенно, шаг за шагом, слой за слоем.

Впервые я вышла из дома одна, без сопровождения взрослых, лет в восемь. Отправили меня в «Детский мир» на площади Дзержинского за сапогами; всем некогда, а обувь ребенку срочно нужна.

Я ехала по зеленой ветке метро, зная нужную станцию, и все равно было не по себе: я такая маленькая, а Москва такая большая!

Тогда я не только купила сапоги, но и надолго зависла у витрины с плюшевыми собачками. И долго потом вздыхала, и мама пошла и купила мне… другую игрушку.

– Мама, что это?

– Это носочки.

– А это?

– Ушки.

– А это???

– Э… тоже ушки.

– Это рожки!!!

Получив вместо собаки плюшевого козла, я была безутешна. Поэтому вскоре мы поехали в «Детский мир» и купили того самого барбоса мечты. Я назвала его Тюпой и не расставалась с ним долгие годы.

Но годы шли, Тюпа перекочевал на антресоли, а потом и в мусор вместе с прочим хламом. Я до сих пор помню его заштопанный нос, рваные уши и так жалею! Нельзя выбрасывать друзей детства, даже если это плюшевые барбосы…

Нет больше не только Тюпы, но и той Москвы, из детства. Мы уехали, возвращаясь летом на дачу в Звенигороде и в квартиру у станции метро «Аэропорт». А потом и их не стало, и в девяностые я приезжала как все, «за шмотками», покупала одежду сыну с рук в туалете «Детского мира», а наш дом давно не виден с Ленинградского проспекта, и проспект под землю ушел, понастроили, понимаете ли, всякого на площади.

Как и для многих других, Москва стала для меня перевалочным пунктом вокзал – аэропорт с забегом в книжный на Арбате, быстрым перекусом по соседству или шопингом, как без него, да и тот все больше проходил в дальних странах.

Но случилось так, что я заново открыла для себя Москву. Никакой беготни, никаких шопингов, никаких транзитов. И тогда среди небоскребов и ненавистных пробок, среди толп народных и пафосных витрин я разглядела белый город на семи холмах, прячущий старинные усадьбы и цветущие магнолии, пустые улочки и крохотные церкви.

За несколько лет мир вокруг изменился, как и мы сами. Гастрономия, мода, литературные вкусы, путешествия стали все больше говорить о состоянии души, чем о статусе или получении информации. Мы хотим комфорта в душе, хорошего настроения и уюта. Даже осознанные путешествия больше не тренд! Ведь то, что называют этим словом, тоже беготня, просто с целью. На смену пришло такое понятие, как дофаминовое путешествие. Речь о гормоне радости, удовольствия и вдохновения, дофамин позволяет запомнить эти эмоции, и когда они всплывают в памяти, настроение улучшается.

Так на смену путешествиям в стиле «fomo» (fear of missing out) – боязни что-то не увидеть, желанию впихнуть как можно больше мест и достопримечательностей в короткую поездку, а проще говоря, синдрома упущенных возможностей, пришел совсем другой – «jomo» (joy of missing out) – радость упущения, наслаждение моментом.

Мы больше не торопимся и никуда не бежим. Мы останавливаемся, чтобы выпить чашечку кофе или ароматного чая, мы убираем телефон и слушаем, как дождь стучит по крышам, а запах черемухи примиряет нас с холодами. В беготне мы ставим галочку, в неспешности узнаем душу места и его истории.

– Позвольте, – скажете вы, – какая радость, какое замедление в Москве, «нерезиновой», перегруженной, вечно спешащей, где во главе угла стоят деньги и скорости, в Москве пробок, очередей, толпы в метро?

– Москва для меня – это перевалочный пункт с вокзала в аэропорт, если есть лишнее время, я иду на Арбат и в книжный и не хочу задерживаться ни на минуту дольше, – вторит подруга.

Я хочу это изменить. Я хочу показать вам Москву, в которой не надо спешить, город с его историями и совсем другими ритмами. Никаких обязательных достопримечательностей за день, просто прогулки, ароматы и вкусы, тайные знаки, которые подает нам город. Вы же замечали, что иногда табличка или уличная сценка дают ответы на вопрос, который мы тщетно пытались найти? Город живой, он меняется, подсказывает, удивляет, общается с нами. Главное – заметить.